Под защитой безжалостного Консильери: Возвращение королевы мафии

Он забрал медицинскую бригаду и уехал утешать свою любовницу, у которой случилась «паническая атака».

А всего через несколько дней эта же женщина на полной скорости въехала в нас на машине, пытаясь убить меня и моего ребенка.

Очнувшись в больничной палате со сломанными костями, я услышала от мужа то, во что отказывался верить мой разум.

«Лео больше нет. Я уже подписал бумаги на кремацию», - ровным тоном заявил Кевин.

Оказалось, он подделал причину смерти и поспешно уничтожил тело собственного наследника, чтобы спасти свою шлюху от расследования полиции и гнева Синдиката.

Он силой вдавил меня в матрас, не давая даже закричать, и заставлял подчиниться.

«Она больна! Это был несчастный случай! У нас еще будут дети, ты должна отпустить это ради Семьи!»

Я смотрела на человека, который ради чужой женщины собственноручно отправил в печь своего ребенка, ожидая, что я проглочу эту боль.

Он думал, что я слабая и покорная жена мафиози, связанная долгом и страхом.

Но он не знал двух вещей.

Во-первых, самый страшный человек нашего синдиката, Консильери Джулиан, успел подменить моего мальчика и спрятать его в безопасной клинике.

А во-вторых - именно Джулиан, а не Кевин, был настоящим отцом моего сына.

Я смахнула слезы, глядя прямо в параноидальные глаза мужа, и спокойно взяла телефон.

«Я нарушила Омерту, Кевин. Я вызвала копов на твою шлюху, а теперь подписывай бумаги о разводе».

Глава 1

От лица Алисы

Когда пронзительный механический пульс инкубатора моего сына дрогнул, а затем перешёл в низкое, угрожающее гудение, мой телефон загорелся сообщением от мужа - человека, носившего титул Капо в синдикате.

«У Карины паническая атака», - гласило сообщение. «Ты сильная мафиозная жена. Сможешь какое-то время справиться сама. Я забрал медицинскую бригаду с собой».

Я смотрела на светящийся экран, пока резкие белые буквы не расплылись за пеленой слёз.

Если я не найду новую порцию специальной смеси в течение следующих десяти минут, младенец, которому суждено было стать наследником этой империи, перестанет дышать в изолированном медицинском крыле нашего дома.

Я знала это наверняка - и от этого знания кровь стыла в жилах.

Кирилл Меррилл был человеком, одно имя которого заставляло закоренелых должников покрываться холодным потом. Он был существом, которое без тени колебания перерезало глотки предателям и сжигало склады конкурентов. Его авторитет был таков, что когда он стучал пальцем по столу, никто за этим столом не смел вздохнуть полной грудью.

И всё же этот человек только что бросил своего умирающего первенца, чтобы утешить бывшую любовницу.

Тихое гудение центрального кондиционера было единственным звуком в доме; оно давило на барабанные перепонки, как тяжесть какого-то огромного, скрежещущего механизма.

Я стиснула зубы и попыталась сесть.

Жгучая боль, словно ржавое лезвие пилы протащили по плоти, пронзила низ живота. Свежие швы от экстренного кесарева сечения, проведённого в стерильной подпольной клинике, воспротивились движению.

С хриплым стоном я откинулась на влажные от пота подушки.

Моё тело было разрушено. Травма прошедшей недели оставила меня без молока. Во всём этом огромном поместье не было ни единой банки высококалорийной смеси, необходимой недоношенному младенцу. Ни даже чистого подгузника, потому что Кирилл на ночь отпустил всю прислугу.

Кирилл обещал купить всё по дороге домой. Но вместо этого он поехал к ней.

«Я не нужен тебе так, как Карина». Это была его любимая отговорка.

Тот факт, что он когда-то заслонил меня от пули убийцы, был оружием, которое он использовал как постоянный эмоциональный шантаж. Я была обязана ему жизнью. В его глазах я была лишь его собственностью, связанной неоплатным долгом терпеть каждое его предательство.

Рядом со мной монитор на инкубаторе Лёвы издал ещё один слабый, натужный писк. Его крошечное, хрупкое личико за стерильным стеклом начало приобретать пугающий синеватый оттенок.

Холодное давление, похожее на глыбу льда, сдавило горло. Наконец я приняла правду. Кирилл не вернётся. Я была одна в этой позолоченной тюрьме, в доме, чьи окна были сделаны из пуленепробиваемого стекла, а ворота требовали трёх отдельных подтверждений для открытия.

Мои дрожащие пальцы нашли телефон, открывая список контактов. Я полностью проигнорировала имя мужа и прокрутила вниз до единственного человека, которому мне было строго запрещено звонить.

Дмитрий Волков.

Названый брат Кирилла. Самый смертоносный, неприкасаемый Консильери Семьи.

Он был человеком, чьи руки были в крови, и единственным живым человеком, знавшим мрачную правду о ночи перед моей свадьбой.

Я нажала кнопку вызова. Гудки тянулись целую вечность, каждый из них вторил бешеному стуку в моей груди.

«Алиса.»

Его голос был низким, хриплым баритоном - холодным, властным и убийственно спокойным.

«Дима». Мой собственный голос сорвался на отчаянный всхлип. «Медицинская бригада ушла. Инкубатор Лёвы бьёт тревогу. Он не может дышать, ему нужна смесь. Кирилла здесь нет. Он уехал к Карине. У меня ничего нет».

В трубке повисла тяжёлая, нервирующая пауза. В этой напряжённой тишине я слышала слабый, резкий скрип его кожаной куртки.

«Я понял», - сказал наконец Дмитрий.

Его тон был леденящим душу обещанием насилия - той тихой яростью, от которой стынет кровь любого мафиози. Но сейчас, услышав его, я впервые за эту ночь смогла выдохнуть. «Я буду через пять минут. Ни о чём другом не беспокойся».

Связь оборвалась.

Костяшки моих пальцев стали мертвенно-серыми от силы хватки, холодный край экрана глубоко врезался в мягкую плоть ладони. Я слушала мучительно поверхностные вдохи моего сына через вентиляционные отверстия инкубатора и молила Бога, чтобы Консильери смог обогнать смерть.

Часы на стене отсчитывали секунды. Каждая из них могла стать для Лёвы последней.