Безупречное и эффектное возвращение нежеланной жены

Тяжёлая дубовая дверь хозяйской спальни поддалась с тихим, мучительным скрипом.

Эллина шагнула в удушающий мрак пентхауса. Сердце колотилось о рёбра в бешеном ритме, от которого болела грудь. Она так крепко сжимала фарфоровое блюдце, что костяшки её пальцев побелели до прозрачности. Ромашковый чай выплеснулся через край, обжигая ей большой палец, но она не смела издать ни звука.

Воздух в комнате был густым. Пахло дорогим скотчем и резким, необузданным мужским потом.

- Барон? - прошептала она. Её голос дрожал.

Из тени метнулась огромная, горячая рука.

Пальцы, словно стальные тиски, сомкнулись на её запястье. Чашка выскользнула из её рук и глухо ударилась о толстый персидский ковёр.

Эллина ахнула, когда грубая сила дёрнула её вперёд. Мир закружился. Она ударилась коленями о край матраса, и её яростно швырнули в центр огромной кровати. Её голова отскочила от матраса, оставив её в головокружении и задыхающейся.

Прежде чем она успела подняться, над ней нависла громадная фигура.

Барон прижал её к кровати. Его вес был сокрушительным. Жар, исходивший от его тела, ощущался как открытая печь. В полоске лунного света, пробивавшейся сквозь шторы, его глаза были налиты кровью. В них горела дикая, яростная злоба.

Его большая рука взметнулась и схватила её за челюсть. Большой палец впился ей в щёку, прямо рядом с уродливым, рельефным шрамом, который портил левую сторону её лица. Давление было таким сильным, что она подумала, что её кость вот-вот сломается.

- Эллина, - прорычал он.

Он процедил её имя сквозь зубы, будто это было проклятие. От неприкрытого отвращения в его голосе у неё всё внутри оборвалось.

- Барон, ты делаешь мне больно. Я просто принесла тебе чай...

- Заткнись.

Он оборвал её низким, опасным рыком. Другой рукой он схватил ворот её скромной хлопковой ночной рубашки.

Одним яростным рывком ткань треснула.

Звук рвущейся ткани эхом пронёсся по тихой комнате, словно выстрел. Холодный воздух коснулся её обнажённой кожи. Эллина сильно задрожала, и слёзы мгновенно навернулись на глаза.

- Думаешь, можешь меня одурманить? - усмехнулся Барон. Его дыхание было горячим на её лице. - Думаешь, подсыпав что-то в мой напиток, заставишь меня прикоснуться к тебе? Сделаешь тебя настоящей женой Хадсонов?

- Нет! Я не делала этого! - вскрикнула Эллина. Она забилась под ним, отчаянно царапая ногтями его широкие плечи.

Её сопротивление только подстегнуло его ярость, вызванную наркотиками. Он схватил оба её запястья одной рукой и пригвоздил их к матрасу над её головой.

- Ты так сильно этого хочешь? - издевался он. - Хочешь обеспечить себе жалкое местечко в этой семье?

Он не стал ждать ответа. Ему было наплевать на её слёзы.

Боль была внезапной, разрывающей агонией, которая выбила воздух из её лёгких. Эллина так сильно прикусила нижнюю губу, что почувствовала металлический привкус собственной крови. Она отказалась кричать. Она крепко зажмурилась, позволяя горячим слезам стекать по вискам и впитываться в бархатные простыни.

Каждое движение было наказанием. Он уничтожал последние десять лет её молчаливой, жалкой преданности. Он втаптывал её достоинство в грязь.

Когда всё наконец закончилось, тишина вернулась, ещё более тяжёлая и холодная, чем прежде.

Барон скатился с неё. Он оттолкнул её плечо, как будто прикосновение к её обнажённой коже вызывало у него физическое отвращение. Он встал, его грудь тяжело вздымалась, и схватил с кресла шёлковый халат.

Он не смотрел на неё. Он подошёл к тумбочке, рывком открыл ящик и вытащил толстую стопку бумаг.

Он повернулся и швырнул их в неё.

Тяжёлый документ ударил её по обнажённой, в синяках, груди. Острый край бумаги порезал тыльную сторону её ладони. Мгновенно выступила тонкая полоска крови.

Эллина вздрогнула, закутывая своё дрожащее тело в разорванные простыни. Она опустила взгляд. Жирными чёрными буквами на верхней странице было написано: Соглашение о расторжении брака.

- Подпиши, - приказал Барон.

Он стоял в изножье кровати, глядя на неё сверху вниз. В его глазах не было ни капли тепла. Он смотрел на неё так, как человек смотрит на таракана на своём ботинке.

- Ты здесь из милости, Эллина, - выплюнул он. Его голос был ледяным. - Тебе здесь не место. Никогда не было. Ты действительно думала, что я смогу до конца жизни смотреть на твоё уродливое лицо?

Его слова были как удар. У неё перехватило дыхание. Воздух исчез из комнаты.

Её пальцы задрожали, когда она коснулась бумаг. Унижение жгло горло, как кислота.

Барон нетерпеливо выдохнул. Он взял с тумбочки тяжёлую ручку Монблан и бросил её на кровать. Она глухо ударилась о матрас.

- Подпиши сейчас же, - предупредил он, сжав челюсти. - Или, клянусь Богом, я сделаю так, что ты не сможешь позволить себе даже картонной коробки в трущобах этого города.

Эллина закрыла глаза. Она проглотила огромный ком горя, перекрывший ей дыхание. Её сердце было мертво. Оно перестало биться в тот момент, когда он бросил в неё бумаги.

Она взяла холодную металлическую ручку.

Её рука сильно дрожала, но она прижала кончик пера к строке для подписи. Острый кончик почти прорвал бумагу, когда она провела им по странице, выводя своё имя.

Когда последний штрих был сделан, она не протянула ему бумаги.

Она собрала остатки сил, подняла тяжёлую стопку бумаг и с силой швырнула их ему в грудь.

Барон моргнул. В его тёмных глазах промелькнула искра неподдельного удивления, когда бумаги разлетелись по полу. Он не ожидал, что она даст отпор.

Эллина не стала ждать его реакции. Она прижала к груди разорванную простыню и заставила себя встать с кровати. Ноги подкосились. Она споткнулась, сильно ударившись коленом о пол, но схватилась за край матраса и поднялась.

Она не смотрела на него. Она поволокла своё измученное, избитое тело через комнату.

Она добралась до ванной, шагнула внутрь и захлопнула тяжёлую дверь. Она повернула замок до щелчка, отгораживаясь от чудовища в спальне.