Его забытая жена - квантовый гений

Ветер с залива проносился сквозь тени на веранде поместья Кирсановых, неся с собой горький холод поздней осени.

Фаина стояла, прижавшись к холодной каменной колонне, ее обнаженные руки покрылись гусиной кожей. Она плотнее закуталась в тонкую шаль, сильно дрожа.

Экран ее телефона освещал темноту в ее ладони. Уведомление гласило, что ее личный водитель будет через три минуты.

Три минуты. Ей просто нужно было пережить этот леденящий холод в течение трех минут.

Тихий гул голосов внезапно прорвался сквозь ритмичное журчание фонтана во дворе.

Фаина замерла. Она повернула голову, ее взгляд проследил за звуком сквозь тщательно ухоженный лабиринт из самшита.

Предполагалось, что снаружи в поместье никого нет. Основная часть гостей переместилась в дом несколько часов назад.

В просвете высокой зеленой изгороди, освещенный бледным светом кованого уличного фонаря, она увидела его.

Эмиля.

Высокий, широкоплечий силуэт ее мужа стоял спиной к свету. Даже в тени его осанка излучала тот самый жесткий, неприкасаемый авторитет генерального директора корпорации.

Прямо напротив него стояла Клавдия Фомина.

Клавдия, любимая дочь друга семьи. Клавдия, женщина, которая собиралась выйти замуж за младшего брата Эмиля, Геннадия.

На Клавдии было тонкое шелковое вечернее платье с открытой спиной. Она крепко обхватила себя руками, ее плечи дрожали, и она, казалось, съеживалась от холодного воздуха.

Фаина наблюдала, затаив дыхание, как двинулся Эмиль.

Он не колебался. Быстрыми, отточенными движениями он расстегнул пиджак, сшитый на заказ в Столешниковом переулке. Он снял его со своих широких плеч, и дорогая ткань поймала тусклый свет.

С нежностью, которой Фаина никогда не испытывала за три года их брака, Эмиль накинул тяжелый пиджак на обнаженные плечи Клавдии.

Клавдия подняла голову. Ее глаза были слегка покрасневшими, и она подарила Эмилю улыбку, настолько невероятно хрупкую и обиженную, что у Фаины скрутило живот.

Эмиль медленно поднял правую руку. Его длинные пальцы замерли в воздухе, приближаясь к щеке Клавдии.

Он остановился. Его рука осталась висеть в миллиметре от ее кожи - картина абсолютной, мучительной сдержанности.

Он пробормотал что-то тихое. Ветер унес слова, прежде чем они смогли достичь ушей Фаины.

Но ей и не нужно было слышать слова. Взгляда на лице Эмиля было достаточно.

Резкие черты его челюсти были смягчены редкой, сокрушительной нежностью. Это был взгляд чистой, безраздельной преданности. Взгляд, который пронзил грудь Фаины, словно тупой, ржавый клинок.

Он никогда так на нее не смотрел. Ни в день их свадьбы. Ни в их постели. Никогда.

Пальцы Фаины сжались в кулаки. Ее идеально ухоженные ногти так яростно впились в ладони, что кожа, казалось, вот-вот лопнет. Физическая боль в руках была единственным, что удерживало ее в реальности.

Две ослепительные фары внезапно пронеслись по круговой подъездной дорожке.

Шины «Ауруса» зашуршали по гравию, яркие лучи прорезали тьму и ударили по фонтану.

Внезапный свет испугал две фигуры у воды.

Рука Эмиля мгновенно вернулась в исходное положение. Его спина выпрямилась, и за долю секунды нежный мужчина исчез. Он снова стал холодным, неприступным главой конгломерата Кирсановых.

Клавдия плотнее прижала к груди огромный мужской пиджак. Она повернула голову, глядя прямо в тени веранды.

Даже сквозь расстояние и темноту Фаина увидела это.

Губы Клавдии изогнулись вверх. Это была не хрупкая улыбка мгновение назад. Это была острая, мимолетная ухмылка абсолютной победы. Безмолвный, насмешливый вызов, направленный прямо на жену, стоящую на холоде.

Водитель вышел из «Ауруса» и быстро открыл заднюю дверь.

Фаина не оглянулась на фонтан. Она не могла.

Ее суставы казались заржавевшими, одеревеневшими от холода и шока, когда она наклонилась и скользнула на кожаное заднее сиденье.

Тяжелая дверь машины захлопнулась, отсекая ветер.

Когда автомобиль выехал за массивные железные ворота поместья, Фаина откинула голову на подголовник. Воздух в машине казался слишком разреженным. Ее легкие горели с каждым неглубоким вдохом. Удушающая волна головокружения нахлынула на нее.

Ее телефон яростно завибрировал у бедра.

Она взяла его дрожащей рукой. Это было специальное push-уведомление из колонки светских сплетен Москвы.

Жирный заголовок кричал с экрана: «Второй сын семьи Кирсановых, Геннадий, объявит о помолвке со светской львицей Клавдией Фоминой».

Фаина смотрела на эти черные буквы, пока они не расплылись.

Разбитое стекло прошлой ночью. Сегодняшняя мучительная сдержанность на холоде. Она смотрела на экран, ее разум автоматически складывал фрагменты воедино, как сложное уравнение. Прошлой ночью Эмиль в приступе внезапной, необъяснимой ярости разбил хрустальный стакан для виски о камин. Сегодня он стоял на ледяном ветру, глядя на Клавдию с душераздирающей сдержанностью. Логическая цепочка замкнулась с жестокой простотой.

Эмиль сходил с ума, потому что женщина, которую он по-настоящему любил, собиралась выйти замуж за его родного брата.

А Фаина? Она была лишь удобной, жалкой заменой, на которой он срывал свое разочарование.

Фаина закрыла глаза. Одна-единственная тяжелая слеза сорвалась, скатилась по ее щеке и упала на холодное стекло экрана телефона.

Она резко открыла глаза.

Последняя искра надежды, которую она питала в этом браке, окончательно угасла. На ее месте в сердце осел лишь бесплодный, мертвый пепел.