Корона на двоих

Алиса поняла, что дело дрянь, когда следователь положил перед ней признание с уже заполненной датой.

Лист скользнул по серой столешнице и остановился у её руки. Внизу оставили место для подписи. Выше ровными строчками сообщалось, что Алиса исказила материалы дела, похитила закрытую запись и продала её журналисту.

Ложь составили красиво, аккуратно и почти убедительно.

- Подпишите, - предложил следователь. - Так будет проще для всех.

Он говорил негромко и даже участливо, словно предлагал чашку горячего чая, а не признание в чужом преступлении.

Алиса посмотрела на ручку возле папки, но не прикоснулась к ней.

- Проще для кого?

- В первую очередь для вас. Суд учтёт сотрудничество, а руководство не станет требовать максимального срока.

- А девятнадцатилетней девушке, которую осудили по поддельному переводу, тоже станет проще?

Следователь промолчал.

За матовым окном падал мокрый снег. Вечерний город расплывался за стеклом серым пятном. Следователь отвёл взгляд и едва заметно поморщился. Алиса снова нарушила негласное правило: не задавать вопросов, ответы на которые никому не нужны.

- В материалах дела нет поддельного перевода.

- Есть. Я сама переводила показания свидетеля.

Она до сих пор слышала голос пожилого мужчины. Он говорил быстро, путался в датах, но несколько раз ясно повторил, что видел у служебного входа взрослого мужчину в сером пальто.

В протоколе мужчина исчез. Вместо него появилась обвиняемая девушка.

Сначала Алиса решила, что произошла ошибка. Одна неверная фраза могла сломать человеку жизнь. Она потребовала поднять исходную запись, обратилась к руководителю, затем к прокурору. Каждый советовал ей не вмешиваться.

Тогда Алиса скопировала запись и передала знакомому журналисту.

Через несколько часов девушку признали виновной. Журналист перестал отвечать на звонки, а Алису задержали прямо в здании суда.

- Вы устали и неправильно услышали свидетеля, - произнёс следователь. - Потом испугались ответственности и попытались продать запись.

Он говорил гладко. Каждая заранее выученная фраза лежала на своём месте.

За годы работы Алиса научилась слушать не только слова. Она замечала долгие паузы, сбившееся дыхание и взгляд, отведённый на долю секунды раньше. Следователь старательно изображал скуку, но его большой палец снова и снова гладил край папки.

Он нервничал.

- Вы даже не прослушали оригинал, - сказала Алиса.

Его палец замер.

- С чего вы взяли?

- Иначе вы не называли бы это ошибкой.

Следователь посмотрел прямо на неё. Притворное сочувствие исчезло, а в глазах мелькнуло раздражение человека, которому надоело уговаривать уже обречённую.

Алисе хватило этого мгновения.

Никто не собирался разбираться. Ни следствие, ни суд, ни её начальство. Решение уже приняли. Ей оставили выбор между долгим сроком и удобным признанием.

Она была виновата только потому, что кому-то понадобилась виновная.

- Если я подпишу, девушку оправдают?

Следователь вздохнул и закрыл папку.

- Это больше не ваша забота.

- Значит, нет.

- Подумайте до утра. Иногда нужно принять реальность, даже если она вам не нравится.

Он поднялся, одёрнул пиджак и остановился у двери.

- Упрямство редко помогает людям, от которых все отказались.

Он произнёс это почти лениво, но попал точно в больное место.

Жених Алисы сначала обещал приехать и найти хорошего адвоката. Через час написал, что ему нужно во всём разобраться. К вечеру удалил их общие фотографии.

Мама позвонила только один раз.

- Алиса, скажи честно, - попросила она дрожащим голосом. - Это правда?

Не «как ты». Не «тебе что-нибудь нужно». Даже не «я рядом».

Алиса ответила, что невиновна, и крепче прижала телефон к уху. Она ждала самых простых и важных слов: «Я тебе верю».

На другом конце линии долго молчали.

- Тогда почему все говорят обратное? - наконец прошептала мама.

Жизнь разрушилась удивительно тихо. Один близкий человек не поверил, второй исчез, а остальные осторожно отошли подальше, чтобы чужая беда не запятнала их репутацию.

- Утром я снова принесу признание, - сказал следователь.

- Не тратьте время. Я его не подпишу.

- Вы всё ещё надеетесь, что кто-то вас услышит?

Алисе было страшно, но она подняла голову.

- Если бы правда ничего не значила, вам не пришлось бы так стараться, чтобы её похоронить.

Следователь вышел и закрыл дверь чуть громче, чем требовалось.

Алиса медленно опустилась на узкую койку. Камера пахла хлоркой, холодным металлом и пылью от старой батареи. Под потолком мерцала белая лампа. За маленьким окном всё так же шёл снег, мягкий и почти праздничный.

Ещё неделю назад Алиса ворчала на раннюю зиму, покупала кофе по дороге на работу и выбирала платье на свадьбу. Они с Артёмом даже спорили о цвете обоев в спальне.

Теперь та жизнь казалась чужой.

Ей отчаянно захотелось домой. На маленькую кухню с жёлтым светом, к старой чашке с тонкой трещиной и маминым слишком сладким пирогам. Хотелось открыть холодильник и снова обнаружить, что молоко закончилось. Хотелось любой скучной мелочи из жизни, которой у неё больше не было.

Алиса легла, закутавшись в тонкий свитер, и подтянула колени к груди. Она собиралась продумать разговор с адвокатом, но мысли возвращались к девушке из зала суда.

Наверное, та тоже надеялась, что правда окажется сильнее чужих денег.

Ближе к полуночи в коридоре послышались шаги.

Охранники ходили тяжело, звенели ключами и никогда не задерживались возле камеры. Эти шаги звучали непривычно тихо.

Замок щёлкнул.

Алиса приподнялась на локте.

В камеру вошли двое мужчин в серой медицинской форме. Маски скрывали их лица. Один держал металлический футляр.

- Что случилось? - спросила Алиса.

- Вам назначили успокоительное.

- Я ничего не просила.

Мужчина открыл футляр и достал шприц.

Холодный страх прокатился от затылка к пальцам. Алиса вскочила с койки и отступила к стене.

- Позовите дежурного. Я не позволю делать мне укол без адвоката.

Мужчины не ответили и одновременно двинулись к ней.

Алиса рванулась к двери, ударила одного локтем и почти выскользнула в коридор. Второй схватил её за волосы. Боль обожгла кожу. Алиса закричала, позвала охрану и попыталась укусить ладонь, закрывшую ей рот.

За дверями никто не отозвался.

Словно весь этаж заранее опустел.

Мужчины прижали её к стене. Тонкая игла вошла в шею. Алиса почти не почувствовала боли, только короткий холодный укол. Руки сразу налились тяжестью.

- Нет... - Она попыталась оттолкнуть мужчину, но ладонь слабо скользнула по его груди. - У меня утром суд.

Колени подогнулись. Мир качнулся, белая лампа расплылась мутным пятном.

Тогда Алиса поняла: утром суда не будет.

Её найдут в камере и скажут, что она не выдержала позора. Рядом положат признание с поддельной подписью. В новостях покажут фотографию, на которой Алиса неудачно моргнула и поэтому выглядит виноватой.

Людям будет легко поверить.

Она сползла на холодный пол. Один мужчина тихо заговорил со вторым, но слова уже теряли смысл. Звуки отдалялись, словно Алиса медленно погружалась под воду.

Веки налились тяжестью. Она закрыла глаза, потом собрала последние силы и снова приоткрыла их.

Только тогда Алиса увидела лицо за стеклом.

В коридоре стоял высокий мужчина в чёрном. Казалось, он прибежал издалека и всё равно опоздал на несколько секунд. Ужас исказил его бледное лицо. Он ударил ладонью по стеклу, но люди в камере даже не обернулись.

Возможно, они его не видели.

Незнакомец что-то сказал. Алиса уже ничего не слышала, но прочитала по губам:

- Я не успел.

В его глазах было столько боли, словно он знал не только её имя, но и то, что случится после смерти.

Алиса хотела спросить, кто он. Хотела попросить найти маму и рассказать ей правду.

Но веки закрылись.

Последней осталась горькая мысль: девушка из суда так и не узнает, что хоть кто-то пытался её спасти.

Потом исчезла и она.

* * *

- Смерть императрице!

Крик заставил Алису распахнуть глаза.

Над ней раскинулось незнакомое ночное небо. В бархатной черноте сияли три луны: серебряная, багровая и почти прозрачная, похожая на призрачный след.

Алиса стояла на высоком балконе. Белый камень холодил босые ноги. Впереди золотились узорчатые перила, а далеко внизу шумела огромная площадь.

Тысячи людей смотрели прямо на неё.

Над толпой плавали прозрачные экраны. На каждом появлялось лицо прекрасной незнакомки. Тёмные волосы спадали на плечи мягкими волнами, на бледной коже светились тонкие серебряные узоры. Белое платье с чёрными камнями напоминало одновременно свадебное и погребальное.

Алиса подняла руку.

Незнакомка на экранах повторила её движение.

Тонкие пальцы дрожали. На безымянном блестело тяжёлое чёрное кольцо.

- Что происходит?

Голос тоже оказался чужим: низким, нежным и непривычно красивым.

За спиной раздались размеренные шаги.

- Селена.

Алиса медленно обернулась.

К ней шёл мужчина в чёрном мундире с серебряной вышивкой. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и суровым лицом. В его руке горел длинный белый клинок.

Толпа встретила его единым рёвом:

- Кассиан! Кассиан! Кассиан!

Император остановился в нескольких шагах от Алисы. Ярость в его глазах пробрала её холодом. Он не удивился и не усомнился ни на миг. Этот человек слишком долго ждал мести.

- Наконец ты открыла глаза, - сказал он.

Алиса отступила к холодным перилам.

- Где я?

Лицо императора не изменилось, но его пальцы крепче сжали рукоять меча.

- Ты всё ещё надеешься обмануть меня?

- Я не знаю вас. Я не... я не Селена.

- Хватит.

Он произнёс это тихо, и площадь мгновенно замолчала. Алиса слышала только шелест платья и собственное частое дыхание.

Кассиан повернулся к людям.

- Селена Астрейская, императрица Ориона, признана виновной в измене престолу, убийстве леди Мирены Вейл и попытке пробудить запретную Корону.

Над площадью появились новые изображения. Женщина с лицом Алисы держала окровавленный кинжал, стояла возле тела светловолосой девушки и касалась ладонью чёрной сферы, наполненной огнём.

Алиса ничего не понимала, но чужое тело испугалось раньше разума. Сердце заметалось, кожу покрыл ледяной пот и где-то внутри проснулся древний страх, который принадлежал не ей.

- Я никого не убивала. И не знаю никакой Мирены.

Кассиан резко повернулся.

- Не смей произносить её имя.

Его голос стал жёстче. Алиса поняла, почему толпа так легко поверила в вину императрицы.

Мирена была любовницей императора.

Его жена убила её, а затем предала страну. Кассиан хотел мести. Весь мир пришёл посмотреть, как он её получит.

- Я не ваша жена, - повторила Алиса. - Я умерла в другом мире и очнулась здесь несколько минут назад.

Кассиан стремительно подошёл и сжал её запястье.

- Думаешь, новая ложь заставит меня забыть старые?

- Мне больно.

- Ты не знаешь, что такое боль.

Ярость полыхнула в его глазах. Перед ней стоял не судья и не император, а мужчина, у которого отняли нечто бесконечно дорогое.

И он считал виновной её.

- Отпустите меня.

- Ты моя жена, Селена.

Это прозвучало не как признание, а как обвинение.

Алиса дёрнула рукой, но не освободилась.

- Тогда почему вы хотите меня убить?

Кассиан на мгновение застыл, но потом его лицо снова стало непроницаемым.

- Потому что ты уничтожила всё, что я пытался защитить.

Толпа ответила одобрительным гулом.

Кассиан отпустил её и поднял меч. Белое пламя осветило суровое лицо и тёмные глаза.

Площадь исчезла для Алисы.

Она смотрела на клинок и вспоминала иглу в своей шее. Неужели ей суждено умереть дважды за одну ночь, оба раза из-за преступлений, которых она не совершала?

- Пожалуйста, - прошептала она. - Я правда не знаю, кто вы.

Рука императора дрогнула.

Ярость в его глазах стала почти невыносимой. Казалось, он ненавидел её, собственную память и даже меч, который должен был опустить.

Но Кассиан не ударил.

Он шагнул ближе и положил ладонь Алисе на плечо. Его пальцы сильно дрожали.

- Умри, - тихо произнёс он. .

Он толкнул её с балкона.

Алиса закричала.

Золотые перила исчезли над головой. Площадь рванулась навстречу, белое платье взметнулось вокруг тела. Холодный ветер обжигал лицо и вырвал слёзы из глаз.

Кассиан стоял у края балкона. Он всё ещё сжимал меч, но не выглядел победителем.

Он смотрел так, словно только что бросил в пропасть самого себя.

Алиса слишком сильно хотела жить, чтобы думать об этом.

- Нет! Я не хочу умирать!

Серебряные узоры на коже вспыхнули.

Горячая боль пронзила всё тело. Воздух раскололся, и вместо площади под Алисой появился огромный чёрный круг с медленно вращавшимися звёздами.

Толпа закричала.

Темнота поглотила Алису.

На несколько бесконечных мгновений исчезли ветер, свет и собственное тело. Сотни голосов шептали вокруг, но слова сливались в гул.

Потом ветви хлестнули её по лицу.

Алиса падала сквозь густую листву. Сучья рвали платье, стволы били по телу. Наконец она рухнула на влажную землю.

Несколько секунд Алиса лежала на мягком мху и не двигалась. Воздух пах дождём, прелыми листьями и незнакомой горечью. Чёрные кроны почти скрывали три луны.

Она выжила.

Но облегчение длилось недолго.

Из темноты раздался низкий рык.

Алиса с трудом перевернулась на спину.

Огромное существо двигалось между деревьями, четыре длинные лапы бесшумно ступали по мху, костяная морда втягивала воздух. Под прозрачной кожей мерцали красные жилы. Слишком разумные глаза смотрели почти по-человечески.

Алиса попыталась подняться, но повреждённая нога подогнулась.

Зверь услышал шорох и повернул голову.

В сознании Алисы прозвучал спокойный мужской голос:

- Госпожа, если вы меня слышите, постарайтесь не двигаться.

Она замерла. Алиса ещё не решила, что пугало сильнее: приближающееся чудовище или незнакомец в её голове.

- Кто вы? - едва слышно спросила она.

Зверь обнажил длинные клыки.

- Ваш последний шанс выжить, - ответил голос.