Грань бесконечности

Она стояла у окна - абсолютно обнаженная, тонкий силуэт на фоне бескрайнего, пульсирующего неоном мегаполиса. Огромное прозрачное стекло во всю стену отделяло эту темную, тихую комнату от безумного ночного города, где внизу, на сотнях уровней, горели миллионы огней и текли бесконечные потоки глайдеров. Город казался живым светящимся океаном, но ей не было до него дела.

В ее руке был бокал. На самом донышке лениво покачивалось густое, почти черное рубиновое вино с планеты Траверс - редкое, баснословно дорогое удовольствие, которое доставляли сюда через три системы. Она сделала еще один медленный глоток, смакуя терпкий, слегка вяжущий вкус с нотками пряных трав мертвой планеты.

Сзади бесшумно подошел Симон. Его дыхание коснулось ее обнаженного плеча, а горячие ладони мягко легли на талию, очерчивая изгиб бедер. Он осторожно, словно боясь спугнуть, забрал бокал из ее пальцев, сделал глоток и поставил его на низкий столик. Симон потянул ее обратно к кровати, увлекая в тепло смятых простыней. Он не произнес ни слова. Он знал: у него есть еще всего пара часов до тех пор, пока она снова не исчезнет из его жизни, растворившись в доках межгалактического порта.

Она никогда не предупреждала о своем прилете. Она просто появлялась раз в несколько месяцев. Входила в его бар в самом конце смены, когда случайные посетители уже расходились. Медленно шла к стойке и улыбалась - той самой улыбкой, от которой у Симона каждый раз перехватывало дыхание. Он без слов доставал бутылку ее любимого вина, они весело смеялись, болтали о пустяках, и когда бар наконец закрывался, они уходили вместе к нему.

Симон не знал, где она живет на этой огромной планете-улье. Не знал ее прошлого. Все, что ему было известно - она работает в элитной группе пилотов-охотников. Иногда, лежа вот так в темноте, Она рассказывала ему истории про свои приключения в дальних секторах, про холодные звезды и чужие миры. Но Симон понимал: он знает лишь внешнюю оболочку. Он знает, как ее зовут, знает вкус ее губ и марку вина, которую она пьет. Но среди всех этих историй не было ни одной вещи, которая по-настоящему говорила бы, кто она такая на самом деле.

Он ждал эти встречи. Ждал каждый раз, уже несколько лет, ловя себя на глупой, почти мучительной надежде. С одной стороны, трезвый разум цинично твердил Симону, что она ничего к нему не испытывает, кроме мимолетной физической привязанности и потребности в безопасной гавани на одну ночь. Он понимал, что у этих странных, рваных отношений нет и не может быть никакого продолжения. Но с другой стороны, когда ее тело прижималось к нему, а в темноте звучал ее тихий смех, весь его космос сужался до размеров этой спальни. И отказаться от этого у него не было сил.