Стеклянный эфир. Осколки пустоты

ть «Олимпа» постоянно гудела от вибраций эфирных насосов и голосов элиты, то здесь, на сам

всего остального мира. Я следовала за ним, чувствуя, как тяжёлый шёлк платья обвивается вокруг ног. В голове всё ещё пульсировали слова Калеба: «Ты буд

го покоев разошлись, я

орме шпиля, открывало вид, от которого кружилась голова. Мы были так высоко, что облака Эфира проплывали прямо под нами, подсвеченные снизу огнями нижних яр

е существует, - прошептала я, подх

твовала исходящий от него жар, который конт

жение в стекле. - В ней нет чинов, нет Гобелена и нет обязательств. Здесь

ой к прохладному стеклу. - И кем

азалось высеченным из камня, но в глазах больше не было того ледяного безразличия, которое я видела при нашей перво

улся пряди моих пепельных волос. - Но внутри вас горит пожар. Я чувствую его каждый р

ом разочаровании. Моё сердце забилось о ребра, как пойманная птица. На мгновение мне захотелось сорвать эту проклятую лен

поддамся порыву, я погублю Калеба, горгулью и единственный шанс Башни на спасение. Он ещё не готов.

ровно и холодно, хотя кончики пальцев дрожали. - Я просто женщина, которая

коснулось моей щеки. - В этом горо

нная, почти забытая в Верхних ярусах галантность, смешанная с хищной осторожностью. О

затем - крохотного участка кожи на моем запястье, меня прошила волна тока. Это не была

казался уязвимым. Сильный мужчина, скованный собственными це

той, кому скучно, Лина, - прошептал он

пытаясь восстановить дыхание.

вращаться на его лицо. - Ночь на исходе. Вам пора возвращать

олчании, но это не была та тяжёлая тишина, что раньше. Это было молчание двух людей,

н снова ос

не был вопрос. Это был пр

ей трудно разминуться, - о

й стене. Ноги подгибались. Иридиевое стекло на шее

Эдельвейс - и чувствовала, как на моем запястье, там, где

ыла механиком, который только что залез внутрь самого опасного механизма в мир

ою планы. Я начинаю по-настоящему вязнуть в этой игре. И самое страшное было не

дя с разрядником в руках. - Ты цела? - он вск

рыжие волосы тяжёлой волной падают на пл

Ка

чали светиться золотом. - Он не чудовище. Он просто... заперт. Как

ах. Он понимал, что я переступила черту, за которой холодный расчёт

ч Совета. Меч не спасают, его либо ломают, либо держат в ножнах. Если ты начнёшь

аметная гравировка - крохотное живое дерево. Дед верил в жизнь даже тогда, когда всё вокруг превращалось в монолит. Я

ужны были детали для стабилизации Осколков, которые начали «капризничать», откликаясь на мою

и скрыла волосы под глубоким капюшоном. Иверни вернулась в свою сти

еного зверя. Я пробиралась через лабиринт труб, когда внезапно тишина сектора стала неестественной. Гул Башни

а - дурная примета, механик, - раздался гол

целовал руку Лине. На нем был тяжёлый тактический плащ, его лицо скрывала маска-респиратор, о

вете я была для него лишь «той самой девч

лав его более хриплым. - Не знала, что Высшие Ныря

азад, нащупывая в карм

- Твой эфирный след фонит так, что мои детекторы

ние общаться с законом, - ог

тень - бесшумно и неотвратимо. Я знала этот район лучше любо

кти о холодный металл. За спиной раздался гро

стен, вибрируя от ярости и чего-т

омная деталь мерно поднималась и опускалась, выбрасывая облака горячего пар

на ветру. В его руке был разрядник, но он не стрелял. Он смотрел на ме

е прозвучало почти человеческое опасение. - Пл

застыть в ваших клетках! - кр

знув вниз, но в последний момент мои руки коснулись раскалённого металла. Импульс Осколков вырвался

ьно удалялась. Он не преследовал меня дальше, хотя мог бы вызвать подкреплен

о дыша и дрожа всем телом. Калеб тут ж

. - Он загнал меня в Б-12. Калеб, он был так бли

Калеб осматривал мо

уют на него даже сквозь слои одежды. Он не знает, что я Лина, но он начинает подоз

лось: нежный шёпот Райана в Северной Башне и его яростный крик в трущобах. Это

- Он придёт к ней, чтобы залечить раны после неудачной охоты. Т

зь мою грязную куртку, напоминая о том, за что я сражаюсь. Но перед глазами всё равно стоял Райан - его фигура на краю п

о в Оранжерее... я буду видеть не офицера. Я буду видеть человека, который испугался, что я разобью

- Ты будешь смотреть на него через призму своего долга, Ив. Помни: он испугался за тебя не потому, что ты

й и Райаном уже сплелись невидимые нити, но теперь в эту ткань в

пястьях. Калеб использовал специальную мазь, которая мгновенно затягивала ра

ваться сквозь щели в обшивке. - Завтра у тебя самый сложный раунд. Он прид

асывает остатки моих сил. В полудрёме мне казалось, что Башня дышит вместе с