Стеклянный эфир. Осколки пустоты

бурды, которую обычно разливали в портовых забегаловках. Открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь. Серый бетон, сплетение труб над голо

ьной лампы его лицо казалось старше, а тени под глазами выдавали бесс

- штука паршивая, а ты вчера едва не пре

меня пропустили через гидравлический пресс. Осколки

первый осторожный глоток. Боже, это было божественно. - Ты

посмотрел на меня. - Он всегда говорил: «Если мир вокруг

было жалости, только какая-то сухая, деловая основательность. Мы ели в тишине, пока я на

роу обнаружит пропажу катера или отследит маршрут, тебя не просто разжалуют

чал, рассматрив

м, что их тела лучше резонировали с Эфиром, чем у остальных. Но когда это коснулось моего брата... я понял, что служу не защитникам, а палачам. Ты вчера в порту... в те

ядеть правду в его глазах. - Ты сказал, что

жилах - это отработанный материал. Когда человек полностью кристаллизуется, его не «хоронят» и не «лечат». Его дробят и используют как присадки для обшивки судов Верхних ярусов. Они буквальн

мороз. Я вспомнила свой сон и

я, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки. - Забавно. Всю ж

ханик. Я видел, как ты вчера запустила шлюз. И я знаю, что ты - лучшая на Б-ярусах. Как ты научилась

сказывать было больно, но этот парень вчера р

телей я почти не помню. Они ушли в экспедицию за пределы купола, когда мне было пять. Ныряльщики-

ё глоток ост

и я могла разобрать и собрать эфирный двигатель с закрытыми глазами. Но потом... потом дед начал застывать. Его руки стали как

крылья? - тих

пара. Я научилась «слушать» микротрещины в обтекателях. Я чинила их так, что они служили вдвое дольше. Но деда это не спасло. Он умер два года назад. Пр

твуя, как к горлу

м. Была им. Теперь у меня есть только эти два прокля

ние положил руку мне на плечо.

рылья ныряльщикам, которые на тебя охотятся. Теперь тебе придется научитьс

общими потерями и опасной тайной. Между нами, среди запаха кофе и ржавчины, начало за

вчего ты подозрительно хорошо умеешь слушать. Если нас не убьют в бл

с лёгкой улыбкой. - Но сначала нам нужно сделать так, что

вал натужное бульканье. В тесном пространстве каморки каждое

шептались о какой-то «рыжей ведьме» из нижних секторов, которая может заставить летать даже кусок ржавого корыта. З

рысы в лабораториях Совета. Просто металл не любит, когда с ним обращаются как с куском камня. У него есть нервы, Калеб. Усталость

- он серьезно по

столе. - Люди могут лгать, притворяться, что им не больно. Железо - никогда. Если оно ломает

но прихватил из катера - старому, потёртому мультиключу с гравировкой деда

жать прямой контакт с чистым Эфиром без моментальной кристаллизации. Мой дед... он верил, что Башня - это не просто город. Он называл её

илу, которую можно контролировать. Он верит, что порядок - это единственное, что отделяет нас от

ет холодная ярость. - Какая благородная цель. Наверное, он спит по ночам с чувством выпол

м, будто сам уже наполовину состоит из тени. Его боятся даже в Совете, пот

, он просто самый эффективный инструмент в их наборе. Огро

вчера сделала то, что считалось невозможным - ушла от него в открыто

плом. - Ну, по крайней мере, я разнообразила его скучные будни. Надеюсь, он оцен

еталось с серебром. - Тебе нужно научиться управлять этим. Если ты снова «вспыхнешь» так, как в

еханик, Калеб. Я знаю, как починить клапан, но я не знаю, как почини

ей. В архивах брата были записи о древних техниках подавл

стал моим единственным союзником. В его глазах не было фанати

чные техники. Хуже, чем быть разобранной на с

ка. Ты должна попробовать переместить энергию из трещин обратно в Осколки. Представь, что эт

сать твою ДНК, - пробормотала я, но послушно закрыла

, которые решили, что они ещё могут поспорить с судьбой. И где-то глубоко внутри я чувствовала, что этот парень - не просто Ловчий, который спас

ьтра, далёкий скрежет лифтовых шахт, даже дыхание Калеба. Н

звучал на удивление спокойно. - Энергия не должна застаиваться. Если она копится в трещинах, ты све

ак на лбу выступает холодный пот. - Мои «зас

е контакта с серебряным шаром, магия внутри превратилась в нечто густое и тяжёлое. Я попыталась «схватить»

ударило током. Перед г

лаз. - Оно кусается. Оно не хочет ухо

ротивляйся. Ты механик и

начала это был едва слышный гул, но через секунду он превратился в высокий, пронзительный звон. Сере

и удлиняться и изгибаться, вопреки законам физики. Воздух стал

льно! - в голосе Калеба

Золото и серебро столкнулись где-то в районе моего локт

клянная колба превратилась в облако сверкающей пыли, которая не упал

ватил меня за плечи,

а всё: микротрещины в бетонных плитах потолка, структуру металла в руках Калеба, даже движени

м всё

успел меня подхватить. Тяжёло

ешку, но получилось только жалобное хрипение. -

на воздух, - Калеб тяжело дышал, аккуратно

оторые выглядели как обычные шрамы, если не присматриваться в упор. Осколки на столе снова стали прост

вытер лицо рукавом. -

вствуя, как веки наливаются свинцом. - Я как будто н

а. Мы оба понимали, что эта маленькая победа - лишь начало. Моя сила был

меня старым плащом. - А сейчас - спи. Тебе

я к столу, пытаясь наощупь собрать осколки разбито

дела его лица, но чувствова

ько Эфир внутри. И некому было сказать ему, ч

о чувствовала себя в безопасности. Но где-то на периферии сознания я знала: Башня продолжает пульсир

теперь нам предстояло разжечь пожар, который либо