я на Лонг-Айленде подъеха
ежала по ступеням с зонтом в руках. Она расп
бежевый тренч, а на лбу – небольшой
нице и толкнула тяжёл
а месте как
исчезла. Вместо неё стояла дешёвая, уродливая
ную гостиную. Всё вну
кие ковры исчезли. Всё заменили на стерильный, бежевый, минималисти
ежда смертельно-тихим г
рудом сг
ова, мэм. Он сказал, что дому нуже
ярости потемн
о второго этажа донеслась нежная, зв
бежала по коридору и рывком распахнула дверь в свою
овом ковре в своих
ел тяжёлый кулон с б
еты. Единственная вещь, оставшая
в три шага. Она мёртвой хв
бе сюда входить?
с шеи Ани и прижала холодный кам
силась на пол и приняла
. В комнату ворвалась Галина
ла Аню к груди, глядя на Надежду
. – Евгений сказал, что она может см
а. Он бросил один взгляд на плачущего ребёнка и съёживш
етел к
нет отца, а ты нападаешь на
изумруд. Рука её
атери. А не игру
транство Надежды, нависая над ней. – У тебя бред. Ава
запертую комнату!»
ромовым голосом. – Галина извинилась. А
ь была такой откровенной, такой уду
ителен», – про
руку и схватил Надежду за предплечье,
сь пере
ю вырвала свою р
обладание. Он с сило
ли по шёлковому ковру
падение. Ладонь со всего маху опустилась на пол. Прям
её ладонь – в ту самую руку, где ещё о
ынула кровь, впи
/0/23844/coverbig.jpg?v=ec89c174a3a1880c98b2c17f8f100cea&imageMogr2/format/webp)