Преданная наследница и её гениальный реванш

тьму Хэмптонса. Шины с тяжёлым,

сильно растирая их круговыми движениями, чтобы побороть смену часовых поясов. Четырнадцатичасовой

ть, что мы подъезжаем?» – спросил водитель, ег

тила руку. – Я хочу

ию и поглощению в Богдане. Но Надежда знала, как сильно он ненавидел оставаться один

и их частного поместья на берегу океана. Океанские вол

итированной дизайнерской сумки. Каблуки её туфель на шпильках ти

стано

на ухоженный газон из пано

ыл быть в Богдане. Система безопаснос

шая свои шаги. Она подкралась к частично задернутым жалюз

к холодному стеклу и

из красного дерева стоял

чный кашемировый свитер. Он держал на сгибе ру

сочился сквозь стекло. Она протянула липкий пальчик и

в зале заседаний. Его глаза сморщились в уголках. Он смотрел на ребёнка с таким

й кухни вы

ли

того сока. Она подошла прямо к Евгению, её движения были плавными и донель

луй был долгим. Привычным. Это была та самая непринуждённая

жды переста

превратился в свинец. Жел

ьцы он

её рук. Она ударилась о деревянны

ех мгнове

глядывались в темноту. Поспешными, напряжёнными движ

Чистый, животный ужас зах

рнулась и

ула ногой вверх, порвав кожаный ремешок, и продолжила бежа

одная дверь распах

лос Евгения про

ркованного у кромки деревьев. Она зажала рот обеими руками, впиваясь з

ла из-за кр

газону. Луч прошёл в нескольких дюймах от неё. Гал

огладил её костяшки в жесте абсолютного успокоения. Они обменялись взгляд

ту фургона. Холод мета

щёки. Четыре года. Четыре года брака. Четыре года веры в ложь о Га

аблук по гравию, пока не добралась до «Майбаха». О

, всё её тело сильно дрожало

атила себя руками за рёбра, пытаясь удержать разва

стекле всп

ю полосу через двойную сплошную. Да

ал. Он резко дё

льте. Воздух наполнился

к. От удара Надежду бросило в сторону. Её

рузился