Развод, о котором он пожалел

РАИСА

Тело болело так, что и не описать, в местах, о которых я даже не подозревала. Кожа стала липкой от пота, а мышцы дрожали после многочасовых родов.

Чувство материнства, пусть я и обрела его совсем недавно, было настолько сюрреалистичным, что я с трудом могла поверить. Несмотря на девять долгих месяцев, за которые можно было бы подготовиться морально, ничто не могло по-настоястоящему подготовить меня к этому ощущению.

«Теперь я мать», – подумала я, хотя сердце всё ещё болело, пока я лежала на больничной койке, глядя на то, что, возможно, было величайшим достижением в моей жизни.

Мои новорождённые близнецы.

Сердце наполнялось радостью и гордостью, когда я смотрела на них – моих прекрасных мальчика и девочку, лежащих рядом со мной – но это чувство почти полностью затмевалось беспокойством, которое стало таким привычным за эти годы.

Несмотря на кондиционер, в палате всё равно было... душно. Надо мной нависал широкоплечий, красивый, но такой холодный и сдержанный мужчина.

Мой муж.

Он просто стоял и смотрел на меня так, будто я была чем-то ненужным, от чего следует избавиться.

Может, так оно и было. В конце концов, я только что родила наших детей, а он не мог выдавить из себя даже улыбки. Или доброго слова.

Никакого «я горжусь тобой».

Как же я жаждала услышать это.

Я затаила дыхание, ожидая чего-то – чего угодно – что нарушило бы тишину, но того, что произошло дальше, я точно никак не ожидала.

Мой муж пошевелился, но не для того, чтобы взять на руки наших детей или нежно провести рукой по моим волосам. Вместо этого он молча бросил мне на колени стопку бумаг.

«Подпиши», – холодно и отстранённо сказал он тоном, не терпящим возражений.

Я не сразу поняла смысл его слов. Я моргнула – перед глазами всё ещё немного плыло после родов сразу двух детей.

Что я должна подписать?

Я опустила взгляд на бумаги, затем в замешательстве снова посмотрела на него: «Прости, что...»

«Документы о разводе», – резко перебил он таким тоном, словно это должно было быть очевидно.

Моё сердце упало, а в животе образовался тугой узел.

Что?

«Вот», – сухо добавил он и бросил мне ручку.

Его движения были такими нетерпеливыми, словно всё это было для него лишь досадной помехой, а не долгожданным событием.

«Что...» – слова застряли в горле, пока я в шоке снова уставилась на бумаги.

Что происходит? Я же буквально только что родила его детей.

Он же это не серьёзно?

Развод?

«Я... я не понимаю...Я же только что родила...» – пробормотала я дрожащим голосом.

«И тебе чертовски повезло, что эти дети от меня! – его тон сочился ядом. – Я сказал врачам сделать ДНК-тест сразу после родов».

У меня отвисла челюсть.

«Потому что в ином случае... поверь мне, я бы превратил твою жизнь и жизнь твоего любовника в ад».

Я отшатнулась в шоке. У меня закружилась голова.

Он сделал что? Моего кого?

Обвинение было для меня равносильно пощёчине. Я лихорадочно пыталась понять, о чём он, пока стук в ушах становился всё громче.

«Саша, что... – пробормотала я. – Какой любовник?»

Он думает, я ему изменяю? После того, как я практически каждый день старалась показать, как много он для меня значит?

«О чём ты говоришь?»

«Не пытайся меня обманывать, – бросил он, подходя ближе. – А теперь подписывай».

На глазах навернулись слёзы.

«Ты шутишь? – иначе и быть не могло. – Я не понимаю, о чём...»

«Вот только избавь нас от этого спектакля! Мы все всё знаем, – прорычала из угла комнаты Валерия, его сестра, которую я до этого не замечала. – Так что сделай нам одолжение и... Хватит. Уже. Притворяться!»

Мысли путались в голове.

Этого не могло быть. Этого просто не могло быть.

Может, я в коме и переживаю свой худший кошмар?

«Я не...» – начала я, но она швырнула в меня стопку фотографий. Некоторые упали на кровать, другие разлетелись по полу.

Поморщившись, я с трудом села и дрожащими руками потянулась к одной из них. Сквозь пелену слёз было трудно что-либо разглядеть. Дыхание стало прерывистым и частым.

«С-Саша, послушай...»

«Хватит! – яростно рявкнул он, прежде чем я успела рассмотреть снимки. – Перестань тратить моё время и подпиши чёртовы бумаги, шлюха!»

Шлюха? Он назвал собственную жену шлюхой?

Что на него нашло? Что происходит?

Его слова жалили, словно иглы, вонзаясь в сердце.

Боже... так он говорил серьёзно? Он хочет разорвать наши отношения?

Паника когтями вцепилась мне в горло, дыхание участилось, тело неудержимо затрясло, а комната поплыла перед глазами.

Сквозь слёзы я пыталась найти на лице Александра хоть какой-то проблеск эмоций. Хоть что-то.

Сочувствие. Беспокойство. Любовь.

Ничего не было. Выражение его лица излучало лишь холод.

«Неужели я полюбила не того человека?» – закралась в голову пугающая мысль.

Годами я игнорировала все тревожные звоночки.

Его семья с самого начала невзлюбила меня, считая, что я его недостойна. Что я им не ровня.

Я терпела их оскорбления и постоянные унижения. Несколько раз его мать до свадьбы предлагала мне деньги, чтобы я исчезла из его жизни. Но я отказывалась, потому что любила его.

Это была чистая, искренняя любовь. Мне не нужны были деньги.

Каждый раз, когда они клеветали на меня и я рассказывала об этом Александру, он лишь пожимал плечами.

«Такие уж они, Раиса. Со временем вы поладите».

Мы так и не поладили. А он так ни разу и не заступился за меня.

Ни когда его сестра обвинила меня в том, что мне нужны только их деньги, во время нашей помолвки. Ни когда его отец предложил аннулировать брак после нашего первого года совместной жизни.

Я оставалась с ним, любя Александра, несмотря на враждебность его семьи, их попытки меня подкупить и оскорбления. Каждый раз у меня находилось оправдание его молчанию.

Однако теперь он окончательно отдалился. А может, он никогда и не был моим.

Всё это время я просто навязывала себя ему.

В тот момент стало до боли очевидно, что он никогда по-настоящему меня не любил. Во всяком случае, не так, как я любила его.

«Какой же я была дурой», – подумала я, погружаясь в пучину отчаяния.

«Хватит тянуть время и подпиши уже бумаги. У меня нет на это времени».

«Саша, – прошептала я, повернувшись к нему, – пожалуйста, мы можем поговорить наедине? Я... я уверена, это всё какое-то недоразумение, – отчаяние сдавило мне горло, мешая говорить. – Просто выслушай меня».

«Нет, – отмахнулся он и взглянул на часы. – Не нужно ничего объяснять. Мне уже и так всё ясно. Поговорим уже в присутствии наших юристов. Прибереги свою ложь для них».

«Саша... Ты же меня знаешь. Ты знаешь, что я бы никогда так не поступила. Я всегда любила тебя и только тебя. Я ни разу тебе не изменила».

Однако ему было всё равно.

Он даже не смотрел на меня, когда сказал: «Просто подпиши бумаги. Между нами всё кончено».

«Саша...» – выдавила я, губы мои дрожали, а глаза умоляли его выслушать.

Однако он лишь бросил на меня холодный, безразличный взгляд.

«Пожалуйста, не заставляй меня повторять», – процедил он, выглядя так, будто сдерживается, чтобы не плюнуть в меня.

Слёзы застилали мне глаза, когда я взяла ручку дрожащими руками и с трудом нацарапала своё имя.

Какой у меня был выбор?

Закончив, я посмотрела на своих новорождённых близнецов, находя утешение в том, что, по крайней мере, у меня ещё есть они.

Но тут, по жестокой иронии судьбы, мать Александра, которую я не видела, потому что та стояла чуть позади, за аппаратурой, шагнула вперёд и указала на моих детей: «Забирай его, и уходим».

Я в тревоге резко вскинула голову: «Что?»

«Прочитай документы, – холодно бросил Александр. – Ты отказалась от родительских прав на моего сына».

Кровь застыла в жилах.

«Саша, нет... – дыхание перехватило. – О-он же совсем маленький! Ты не можешь забрать его у меня! Ты не можешь...!»

«Он мой наследник! – рявкнул Александр, а затем, наклонившись вперёд, добавил мрачным тоном. – Девочку... можешь оставить себе. Считай её прощальным подарком. Я мог бы забрать обоих, но так мне не придётся беспокоиться, что она вырастет такой же шлюхой, как её мать».

«Саша! Как ты можешь так говорить о нашей дочери и обо мне?!»

«О твоей дочери. Отныне она только твоя, – сухо сказал он. – Врач сказал, что она слабая и может долго не протянуть. Мне не нужна такая обуза. Особенно учитывая, что она может вырасти похожей на тебя».

С этими словами Александр отвернулся от меня и от всего, что между нами было, и с сыном на руках вышел из палаты.

Я кричала ему вслед, неудержимо рыдая, но была слишком слаба, чтобы даже встать с кровати.

«Саша! Саша, пожалуйста! Не забирай его! Прошу!»

Однако он даже не обернулся.

Я рухнула на кровать, прижимая к груди дочку, пока рыдания сотрясали моё тело, а тяжесть предательства давила на плечи.

Отвергнутая и покинутая, я осталась одна.

Совершенно одна.