Хроники Судьбы Книга 4 Проклятие Белого демона

Лилия смотрела на телефон, и на экране светилось сообщение от её парня Марка: «Прости, сегодня вечером не смогу приехать. Срочные дела в компании», – она не убрала телефон, а медленно, почти торжествующе улыбнулась. Вчерашняя наивная влюблённая девушка умерла ещё час назад, когда её собственный детектив прислал фотографии, подтверждающие то, о чём она давно догадывалась.

На столе стояли его любимые блюда: запечённая утка с яблоками, салат «Оливье» по рецепту её бабушки, крошечные пирожки с грибами. Эти блюда она приготовила не для него, а они были частью её прощального спектакля. Лилия зажгла свечи и надела белоснежное шёлковое платье.

Вечерняя Москва зажигала огни, и их отблески играли на ткани. Сегодня была их третья годовщина. Три года она терпела его холодность, его ложь, его постоянные отговорки, но сегодня её терпению пришёл конец. Она верила, что сегодня Марк должен был открыто сделать ей предложение, но уже знала, что этого не произойдёт. Она специально оставила в его кабинете «случайно» забытый зарядный кабель, в который был встроен жучок, и теперь весь его тайный мир был у неё как на ладони.

Она уже хотела убрать телефон, как вдруг пришло новое уведомление от неизвестного номера. ММС. Она не вздрогнула, потому что она ждала этого момента: «Ну наконец-то», – прошептала она, чувствуя, как сердце пропускает удар, но не от боли, а от предвкушения. Палец скользнул по экрану.

Фотография в высоком разрешении мгновенно заполнила всё пространство. Фон был до боли знакомым – спальня на вилле «Липовая роща», обои для которой они с Марком выбирали всего месяц назад, – их будущее семейное гнёздышко.

На кровати, в их будущей кровати, переплелись два обнажённых тела. Мужчина – Марк Седов. Её мужчина, с которым она три года жила в тени. А женщина... женщиной была её сводная сестра Полина Орлова.

Отец Лилии умер, когда она была ещё ребёнком. Мать, Анна Орлова, вышла замуж за Виктора Орлова, и Полина стала её сводной сестрой.

Черты Полины были до странности похожи на её собственные; возможно, сказывалась кровная связь. Эта похожесть показалась Лилии жестокой насмешкой. Но теперь она смотрела на фотографию с холодным пониманием: «Он любил не меня. Он любил просто это лицо. Или наоборот, я была просто копией, которую он держал рядом, пока оригинал, сводная сестра, не вернулась».

Она судорожно вдохнула, но лёгкие будто не наполнились. Это было не от отчаяния, а от внезапной, почти физической лёгкости: цепи, которые держали её, наконец-то порвались. Сердце колотилось где-то в горле, бешено и отчаянно, но она заставила себя дышать ровно: «Наконец-то, – подумала она. – Я свободна».

Телефон выскользнул из её пальцев, и она не стала его поднимать, а смотрела на него как на вещь, которая больше не имеет над ней власти. Она попятилась, не чувствуя ног, и наткнулась на обеденный стол. Бокал с красным вином качнулся, со звоном полетел на пол и разлетелся на сотни осколков. Она посмотрела на него так, словно видела в этом отражение собственной прошлой жизни, разбитой, но уже не её.

Её взгляд снова приковался к экрану телефона. На другой фотографии Полина и Марк обнимались и целовались, смеясь нагло и развязно. А Полина, её милая, невинная сестрёнка, смотрела прямо в камеру и показывала знак победы: два пальца, сложенные буквой V. В её глазах плескались неприкрытое торжество и насмешка.

Лилия смотрела на это без боли, с холодным, ледяным спокойствием:

«Вы даже не поняли, что сыграли на моей стороне».

Это было не просто предательство, а спланированное, жестокое унижение. Но Лилия уже не была наивной девочкой, которая могла позволить этому уничтожить её. Она была женщиной, которая видела в этом дне начало своего освобождения.

Лилию затрясло – не от холода, а от всепоглощающей ярости и омерзения. Она не позволила этой ярости выплеснуться наружу. Она позволила ей стать её силой.

Три года она жила в иллюзии, заботилась о Марке, терпела капризы Полины, которую считала младшей сестрой. Три года она копила каждую обиду, каждую несправедливость, каждую его ложь как улики, которые собиралась предъявить в самый последний момент. Какой же она была дурой! Нет. Она не была дурой. Она была терпеливой охотницей, которая ждала, когда её соперники сами покажут свои карты.

Она вдруг осознала: все эти случаи, когда Марк говорил «срочные дела в компании», «придётся задержаться на работе», были сплошной ложью и обманом. Никаких экстренных совещаний, никаких неотложных проектов – он всё это время был в постели с той женщиной. И она знала об этом с самого начала. Она просто ждала, когда он повторит эту ложь в последний раз, чтобы окончательно убедиться в своей правоте.

В этот момент зазвонил её личный телефон. На экране высветилось «Мама».

Лилия оцепенело нажала на кнопку приёма. Из трубки донёсся нетерпеливый голос матери, Анны Орловой.

«Лилия, ну как у вас с Марком? Я насчёт того свидания, о котором говорила, ты пойдёшь или нет?»