С пухлой королевой не шутят дорама

Тишина в пентхаусе не приносила покоя. Она была осязаемой, тяжелой и удушливой, словно уши забили ватой.

Ветр сидела на краю огромной кровати, утопая ногами в пушистом кремовом ковре, стоимость которого превышала годовой заработок её отца. Она смотрела на цифровые часы на тумбочке.

14 октября.

Пять лет. Одна тысяча восемьсот двадцать пять дней в роли миссис Шторм. Трофей. Молчаливый партнер. Женщина, которая улыбалась на гала-вечерах и кивала, когда муж объяснял ей простейшие концепции перед инвесторами. Несмотря на то, что эти концепции основывались на патентах, которые она написала под псевдонимом.

Она встала. Шелковый халат зашуршал. Движения были механическими.

Она прошла на кухню. Мраморный пол холодил босые ступни. Эспрессо-машина зашипела, нарушая тишину квартиры резким звуком. Она приготовила смесь для Шторма - семьдесят процентов арабики, тридцать робусты, помол специально для двадцати двух секунд экстракции. Ритуал преданности. По крайней мере, так это выглядело со стороны.

Она потянулась к полой корешке книги «Радость кулинарии» на верхней полке. Внутри был не рецепт жареной курицы, а одноразовый телефон с военным шифрованием.

Мерцал единственный индикатор. Синий.

Она прижала палец к сканеру. Экран разблокировался. Пришло письмо от анонимного отправителя. Тема была простой: С годовщиной, миссис Шторм.

Ветр не дрогнула. Её пульс, отслеживаемый био-трекером, замаскированным под часы Cartier, мягко вибрировал на запястье - уведомление, которое она привыкла игнорировать. Шестьдесят два удара в минуту. Она открыла вложение.

Фотографии загружались медленно. Файлы высокого разрешения не оставляли простора для воображения. Главная спальня их поместья в Хэмптоне. Временная метка - вчерашний день, когда Шторм утверждал, что находится на благотворительном турнире по гольфу.

Шторм был там. Он лежал на спине, запрокинув голову в экстазе. На нем сидела женщина с золотыми волосами, рассыпанными по плечам. Рубин.

Ветр увеличила изображение. Она посмотрела на руку Шторма, сжимающую бедро Рубин. Посмотрела на его открытый рот.

Она почувствовала фантомную тяжесть в центре груди, ледяной ком, который не имел ничего общего с любовью, но был полностью связан с потерянным временем. Пять лет сокрытия своего гения, чтобы не ущемить его эго. Пять лет позволения ему присваивать её труды.

Она закрыла фото и открыла другое приложение. Иконка - простой черный квадрат. Портал вербовки «Протокол». Предложение висело там шесть месяцев. Призрачный проект. Шанс исчезнуть и заняться наукой, для которой она была рождена, без фамилии Шторм.

Кнопка на экране гласила: ИНИЦИИРОВАТЬ.

Она не колебалась. Она не думала о свадебных клятвах или о том, как он смотрел на неё до того, как потекли большие деньги. Она нажала кнопку.

Фаза первая: Подготовка к эвакуации. Обратный отсчет: 168 часов.

Часы запущены. Одна неделя, чтобы распутать паутину, обезопасить активы и раствориться в эфире. Она переслала фотографии в защищенное облачное хранилище, стерла кэш телефона и вернула его в кулинарную книгу как раз в тот момент, когда звякнул лифт.

Вошел Шторм. От него пахло дорогим парфюмом и свежим октябрьским воздухом. Он выглядел идеально, той отполированной, кураторской красотой, которую обожали журналы. Он поправил запонки, идя к ней с приклеенной улыбкой, не достигающей глаз.

- С годовщиной, дорогая, - сказал он.