Все еще здесь

ШЕЙН (2017)

― Может, останешься? ― просит Дебби, надувая губы и накручивая локон на палец. Сегодня у нее ярко-красный маникюр, а ногти такие острые и длинные, что оставили борозды на моей спине.

Впрочем, я не жалуюсь. Дебби очень страстная штучка и она никогда не жалеет сил, стоит нам оказаться в постели. Все отлично до того момента, пока она ни начинает изображать из себя капризную маленькую девочку, что по меньшей мере нелепо, потому что в прошлом месяце ей исполнилось двадцать восемь.

Но, надо отдать ей должное – выглядит она обалденно. Шикарная задница, а сиськи – закачаешься. Дебби хвасталась, что отвалила за них кучу баксов одному хирургу из Солт-Лейк-Сити.

― Не могу, ты же знаешь, ― застегивая ремень, отвечаю я. Делаю вид, что мне даже жаль, потому что хочу, чтобы через некоторое время мы все повторили.

Иногда мы с Дебби встречаемся, чтобы приятно провести пару часов друг с другом, но не слишком часто – с ней хорошо в постели, а за ее пределами у нас ничего общего.

Теперь, когда мои потребности более чем удовлетворены, я хочу как можно скорей убраться из этой комнаты, которая своим розовым цветом, шелком и рюшами напоминает обитель принцессы.

― Мне бы очень хотелось, чтобы ты мог остаться на ночь, ― огорченно вздыхает Дебби, покачивая ногой, с которой будто невзначай сползает одеяло.

Ее большие, темные глаза влажно блестят, обещая, что я не пожалею, если задержусь. Но это не работает. Глаза Дебби, пусть и красивые, всегда были для меня пустыми.

Уже полностью одетый, я подхожу к кровати и, склонившись, быстро касаюсь губами ее рта.

― Увидимся, крошка.

И пока она не успела еще что-нибудь сказать, ухожу.

Несмотря на довольно позднее время, и то, что я целый день вкалывал, чувствую себя отлично. Улыбаясь, бодро сбегаю с крыльца и запрыгиваю в свой пикап.

Ух, Дебби! Девчонка – огонь.

Настроение у меня отличное – вот что делает хороший секс и минет в качестве вишенки на торте.

Направляясь домой, проезжаю по ночному Пейсону. Почти все магазины закрыты, и только в барах кипит жизнь. После трудового дня молодежь и не очень тянется в злачные места городка, чтобы опрокинуть стакан-другой, поговорить о том, о сем и, если повезет, найти себе компанию на ночь.

Я люблю этот город. Кто бы мог подумать, что когда-то это случится. Ведь сколько себя помню, всегда хотел вырваться отсюда.

И я вырвался, надо сказать. На целых два года, пока обстоятельства не вынудили меня вернуться.

Я потираю шею, одной рукой держа руль.

Ну, нахрен – не хочу о грустном. Я давно запретил жалеть себя. Моя жизнь в Пейсоне и она вполне неплохая. Мне не на что жаловаться.

Никаких соплей. Все. Точка.

Свернув на подъездную дорожку нашего дома, глушу мотор. Фин в гостиной, играет в приставку. Я сажусь на подлокотник дивана, наблюдая за игрой брата.

― Чувак, тебе крышка! Нет, не в ту стор...

Но уже поздно. Несмотря на то, с каким свирепым видом брат палит по противникам, его все равно валят и на экране всплывает кровавая надпись: «Ты мертв».

― Да пиздец! ― ругается Фин, отбрасывая контролер.

― Эй! ― Я строго зыркаю на него. ― Следи за языком.

Моему брату шестнадцать, и хотя в его возрасте я делал вещи похуже, чем грязные ругательства, но как-никак – я его опекун. Я должен воспитывать его и подавать пример.

― Как свидание? ― Он ухмыляется, а я думаю, что слишком много рассказываю ему.

Но Фин знает все о моей личной жизни лет так с тринадцати, потому что я с самого начала хотел, чтобы между нами были доверительные отношения. Может быть, я и являюсь его опекуном по закону, но еще я его старший брат. Мы все, что есть друг у друга.

― Хорошо, как и всегда. И это не свидание. Ты ел?

Он кивает, и челка падает ему на глаза. Делаю пометку, что пора сводить его в парикмахерскую, хотя, парни его возраста вроде как считают это модным.

― Давай, приятель, тебе пора в постель. Не забыл, что завтра в школу?

Фин кривится.

― Ага, забудешь тут.

― Ладно, не ворчи, ― смеюсь я. ― Пойдем.

Я наклоняюсь, и он обхватывает меня за шею. В школе он передвигается с помощью скоб, но дома я помогаю ему, потому что так гораздо быстрей.

Из-за болезни он худой и мне ничего не стоит поднять его.

Я отношу брата в ванную, а когда он заканчивает свои дела, переношу в его комнату. Она на первом этаже, прямо за кухней, чтобы ему не приходилось преодолевать каждый раз лестницу.

― Спокойной ночи, приятель.

По привычке я ерошу его волосы, как и в детстве, но Фин давно не ребенок – ему шестнадцать. Скоро у него могут возникнуть проблемы, как и у любого подростка, так что я со страхом жду этого времени.

Я воспитываю его с десяти лет, и за прошедшие годы стал считать, что он мой ребенок.

В некотором роде так и есть, потому что я заменил ему мать и отца.

Прикрыв дверь в комнату брата, я иду на кухню и загружаю посудомойку скопившейся за день посудой. Затем готовлю сэндвич, который Фин возьмет в школу на ланч.

После того, как все сделано, беру бутылку пива из холодильника и устраиваюсь на диване перед телеком. Щелкаю каналы, пока не зависаю на передаче про дикую саванну.

Так и проходит моя жизнь в течение последних шести лет.

Но я не жалуюсь.

***

― Что за девчонка? ― спрашиваю я, проследив за взглядом Фина.

― Ханна Райкерс, ― нехотя бубнит он и тут же отводит взгляд.

Светловолосая девчонка, что привлекла внимание моего брата, удаляется в строну школьного входа.

― Твоя одноклассница?

― Угу.

Фин хмуро смотрит в пол. Мне хочется встряхнуть его, сказать, чтобы не вешал нос, все будет классно. Но что я знаю о том, чтобы быть подростком с «особенностями», как говорит терапевт Фина, и сохнуть по девушке, которая, скорее всего, не знает о его существовании?

Ничего. Мои школьные годы были другими. Я был популярен, потому что играл в футбол и – без ложной скромности – неплохо выглядел. Девчонки толпами вились вокруг меня.

Моему брату повезло меньше. Он родился с болезнью, которая определила всю его дальнейшую жизнь.

Правда в том, что по всей вероятности, ему ничего не светит с этой Ханной или кем-то вроде нее.

Впрочем, кое в чем я все же могу понять его. Когда-то я тоже сох по той, кого не мог получить...

― Эй, хочешь, сегодня устроим вечер с пиццей и фильмом? Выберем боевик, где побольше бессмысленной пальбы и кровища литрами? ― предлагаю я, а сам про себя морщусь, потому что это так похоже на подкуп.

Впрочем, так и есть.

«Да, чувак, ты не можешь засадить этой чике, но как насчет унылого вечера с твоим братом?»

Мда...

― Ага, давай. ― Он равнодушно жмет плечом, и я понимаю, что вот оно – то, чего я так опасался, наступило.

Я помогаю Фину выбраться из машины, а потом наблюдаю, как он бредет к школе. Мое сердце болит и сжимается с каждым его шагом, так непросто дающимся ему. И меня убивает, что я ничем не могу помочь ему.

Чувствую ком в горле и быстро моргаю: не хватало еще разрыдаться на стоянке перед школой.

Я остаюсь на месте до тех пор, пока не убеждаюсь, что Фин успешно доберется до дверей. У лестницы к нему подходят его приятели – Сид и Кевин, и только тогда я уезжаю, зная, что он не один.

По пути на работу я заезжаю в кофейню, потому что мне нужна большая доза кофеина, чтобы начать еще один день. Несмотря на то, что за последний год обязанности прораба почти полностью перешли ко мне, и уже нет необходимости вкалывать в поте лица, я не избегаю физического труда.

Оставив пикап напротив книжного, я тороплюсь в кофейню. В моей бригаде почти все парни ответственные, но я все равно должен быть на месте, чтобы все следовали графику.

Возле прилавка небольшая очередь, что неудивительно в это время дня. Я становлюсь в конец, и пока жду, проверяю свой телефон. Сообщение от Гарри с информацией о новом заказе, пропущенный звонок от девчонки из Толедо – она прилипала, а с такими я не встречаюсь более одного раза. Еще послание на ФБ от Меган Слоун – мы как-то зависали вместе в колледже, и она прозрачно намекает на то, что было неплохо повторить.

Вот об этом стоит подумать.

Я убираю телефон и поднимаю голову: у меня перехватывает дыхание от зрелища передо мной. Самая совершенная попка из всех, что мне только доводилось видеть.

В паху ноет. Не хватает только, чтобы у меня сейчас встал на эту задницу.

Лица девушки передо мной мне не видно, но если вид спереди так же хорош, как и сзади, то будь я проклят, если не попрошу ее номер.

Она высокая и очень ладная, с тонкой талией и длинными, стройными ногами, которые кажутся едва ли не бесконечными в ее бежевых туфлях на таком высоком каблуке, что я поражаюсь, каким образом она на них держится. На ней светлые облегающие джинсы и белая рубашка – наверняка деловая дамочка. Увидев мои рабочие ботинки, она, скорее всего, брезгливо скривится.

Когда очередь доходит до девушки, она заказывает капучино с собой и лимонный маффин.

Я хмурюсь. Этот голос...

Нет, не может быть! Мне показалось.

Получив свой заказ, девушка оборачивается и едва не врезается в меня, потому что я, как идиот, примерз к полу.

― Простите...

Она поднимает глаза и замолкает, шокированная, должно быть тем, что видит меня. Мы пялимся друг на друга несколько долгих секунд, которые кажутся мне чертовой вечностью.

Она приходит в себя первой.

― Шейн?

― Уоллес.

Мне тут же хочется треснуть себя по затылку, потому что после лет, что я не видел ее, «Уоллес» – худшее, что я мог выдать.

Губы Мел поджимаются, она расправляет плечи и полностью берет себя в руки.

О, нет, я же вовсе не хочу конфликтовать с ней! И точно не хочу, чтобы она вставала в оборону.

Все это осталось в прошлом.

Блин, можно отмотать последние две минуты назад?

― Келлер, ты заказывать будешь, или как? ― недовольно смотрит на меня Ронда из-за прилавка.

― Мне надо идти, ― торопится Мел, обходит меня и покидает кофейню.

Я пялюсь ей вслед.

― Следующий! ― рявкает Ронда, не ожидая, пока я, тормоз, отреагирую.

Твою мать, неужели я только что видел Мелиссу Уоллес?!

Мел была здесь, на этом самом месте! И я повел себя, как придурок. Что, ради всего святого, Уоллес делает в Пейсоне?

И, Господи, почему так охуительно выглядит?

Нет, она всегда была красоткой, но теперь... Я не покривлю против истины, если скажу, что она самая шикарная женщина из всех, кого я встречал.

Разве школьные красавицы не должны с годами тускнеть и увядать? Выглядеть отчаявшимися и потерявшими надежду?

Уоллес о таком даже не слышала, похоже.

Мне надо догнать ее и спросить, что она делает в Пейсоне.

Какого хера я все еще стою здесь?

Я выбегаю из кофейни, но все, что успеваю увидеть, как мимо проезжает Мел в белой джетте. Наши глаза встречаются лишь на мгновение, но этого достаточно, чтобы я понял – она все помнит.

Каждую секунду того безумного года перед выпуском, когда мы любили, ненавидели и предавали.