Рабыня Инопланетян

В каждой семье есть проблемы, я это знаю. Но в моей их было больше, чем в других. Мои дяди постоянно сидели в тюрьме, а потом не могли найти работу. Мать пила, а отца я никогда не видела. Сказать, что наша семья была неблагополучной, значит ничего не сказать.

Каким-то образом матери удалось купить дом, в котором мы жили. Он был маленьким, всего несколько спален и кухня-гостиная. Но людей в нём было много.

Мы стали пристанищем для всех родственников, которым негде было жить, а это была почти вся семья. Они винили во всём плохую экономику. Я же винила то, что они постоянно нюхали. Страх получить очередную взбучку не давал мне сказать об этом вслух.

У меня была своя спальня, пока не переехал последний дядя. Дядя Эдди сказал матери, что ему «нужна» удобная кровать. Он был настолько жутким, что ему, наверное, было бы всё равно, осталась бы я или нет. Мать сказала, что я могу спать на диване, но она проводила там большинство ночей, отрубившись по пьяни. Иногда я спала в кресле на крыльце.

Я сама удивилась, когда окончила школу.

Как только мне исполнилось восемнадцать, я уехала оттуда как можно быстрее.

Я устроилась уборщицей в захудалый мотель в нескольких часах езды по шоссе. Мой парень отвёз меня и мои скудные пожитки в мотель. В качестве оплаты он получил быстрый секс на скрипучей, неудобной кровати мотеля. После того как он уехал, я больше его не видела.

Менеджер мотеля был не то чтобы приятным человеком, но он брал с меня деньги, как и со всех остальных, за проживание. У меня была своя кровать и маленький телевизор. Я сама убирала номер, поэтому он был чистым и опрятным. Вскоре я научилась избегать мистера Пенски, менеджера, точно так же, как избегала своих дядей.

Работа в мотеле была тяжёлой и неблагодарной. Мистер Пенски отказывался покупать мне даже самые простые вещи, например перчатки. Мои руки были красными и воспалёнными от химикатов, которые я использовала. Через пару месяцев сухие трещины на пальцах и ладонях стали частью меня.

Клиентами мотеля были в основном старые грязные мужчины. Они пытались лапать меня каждый день, но я была быстрой. Я ещё много лет назад научилась избегать нежелательных прикосновений дядей. Я держалась подальше от неприятностей.

Но даже такая жизнь в мотеле была улучшением. Я ела три раза в день. Впервые я могла запирать свою комнату, поэтому никто не крал то, что я покупала. Я редко ела свежие фрукты или овощи, консервы хранились дольше и стоили дешевле. Я знала, что не смогу питаться так вечно. Но для меня это всё равно было улучшением.

Я обожала свои выходные. Я садилась на автобус и ехала к побережью. Там было место, куда никогда не ходили туристы. Если спуститься по крутому склону, то можно попасть на свой собственный частный каменистый пляж.

Я часами ныряла и исследовала глубокое дно. Под водой было тихо, и рыбы меня не беспокоили. Я научилась задерживать дыхание на очень долгое время и исследовала подводные пещеры и расщелины так далеко, как только могла.

Если бы я когда-нибудь накопила достаточно денег, то подумала бы о том, чтобы пройти курсы дайвинга и арендовать снаряжение. Но до таких денег мне было ещё далеко.

Такова была моя жизнь, и я наконец-то была счастлива. Мой маленький мир был не очень захватывающим, но он был моим.

После работы я ходила в мини-маркет в квартале от мотеля. Однажды поздно вечером я возвращалась в мотель и заметила слабое свечение, доносящееся с заднего двора. Я бросила продукты в комнате и пошла посмотреть, что там происходит.

За зданием находился небольшой лесистый участок. Пьяницы иногда разводили там костры. Менеджеру было всё равно, пока они не выходили из-под контроля, а потом мы вызывали полицию и пожарных.

Я не знаю, что побудило меня пойти посмотреть. Мне следовало пойти и позвать мистера Пенски, чтобы он сам проверил.

Я пробралась на участок, переступая через пустые пивные бутылки и выброшенные шприцы. Свет исходил откуда-то из центра. Я пробиралась между деревьями, наблюдая за светом. Он не мерцал, как огонь. Он больше походил на ровный пульс. Это было последнее, что я видела на Земле.

Я проснулась и не помнила, как заснула. Моё окружение было очень чистым, почти стерильным и совершенно чужим для меня. Я резко села и поняла, что голая.

Комната, в которой я находилась, была ярко-белой, включая маленькую скамейку, на которой я лежала. В комнате не было окон, и свет, казалось, исходил от самих стен. Я поставила ноги на пол, и он показался мне твёрдым пластиком. Протянув руку и прикоснувшись к стенам, я не нашла ничего похожего на шов, который мог бы указывать на дверь.

Я дышала быстро и решила, что это, должно быть, гипервентиляция. Внезапно мне показалось, что комната движется, ощущение было слабым, но заметным. Мои руки и ноги застряли, удерживаемые сильными потоками воздуха. Воздух отвёл мои руки от боков и раздвинул ноги. Я повернула голову и увидела, как скамейка слилась с полом.

Стены просто исчезли, это лучшее описание, которое я могу дать. В одну минуту они были там, а потом их не стало. Я оказалась на белой освещённой платформе, глядя в пустоту.

Мои глаза медленно привыкли к темноте, и теперь я могла видеть лица. Моя маленькая платформа медленно дрейфовала в море лиц. Большинство из них были гуманоидными. Другие были такими, какими люди описывали инопланетян, когда говорили о похищении.

Я боролась за сознание. Мой разум просто хотел отключиться и вернуться в мотель, чтобы приготовить лапшу быстрого приготовления. Этого просто не могло происходить.

Мне было так стыдно. Я не была толстой, но и худой тоже. Мой живот и бёдра выглядели мягкими, и я это ненавидела. То же самое касалось и моей огромной груди. Мне хотелось прикрыть все свои интимные части.

Но больше всего меня беспокоило другое. То, что не должно было иметь значения, но имело, заключалось в том, что я давно не брила ноги и подмышки. В мотеле некого было впечатлять, поэтому я была волосатым чудовищем.

Моя лобковая зона, о боже, моя лобковая зона была огромной, доходящей до пупка. Тёмные вьющиеся волосы, покрывающие нижнюю часть живота, были чертой, которую я унаследовала от матери. Я ненавидела это и никогда бы никому не показала. Не то чтобы это имело значение, но мой мозг решил, что именно об этом я и буду беспокоиться.

Иногда мой маленький поднос останавливался перед группой лиц. Те, перед кем я останавливалась, все выглядели как люди. Я, казалось, проплывала мимо странно выглядящих существ в зале. Я не могла понять, почему так происходит.

Группы мужчин, перед которыми я зависала, оценивали меня. Я видела, как они указывали на меня и разговаривали друг с другом. В зависимости от того, куда они указывали, менялись свет и потоки воздуха. Меня сгибали, укладывали плашмя, заставляли сидеть и становиться на колени. Я не могла бороться с потоками воздуха, они были слишком сильными. Свет, казалось, освещал ту часть меня, которая их больше всего интересовала.

В одной позе я увидела другие тускло освещённые подносы, выстроившиеся на приподнятой сцене на дальнем конце комнаты. Другие существа украшали эти подносы. Все они находились в положении, похожем на моё. Женщина, похожая на человека, проходила между ними по сцене, надевая ошейники на их самые узкие части. Меня осенило, что нас продают, и именно так выглядел бы межгалактический невольничий рынок.

Было невыносимо, что люди порабощают других людей. Они должны знать, что это неправильно. Внезапно я пришла в ярость.

Это было невыносимо. Последняя группа мужчин заставила потоки воздуха двигать меня по всему пространству. Какая наглость обращаться со мной так. Аукционисты, вероятно, убили бы меня за мою дерзость, но мне было всё равно. Я была в ярости.

Я попыталась закричать на мужчин, стоявших передо мной. Сначала не вышло ни звука, какой-то странный поток воздуха мешал этому. Я свирепо посмотрела на них и сопротивлялась потокам воздуха. Я не собиралась быть просто марионеткой, которую они хотели.

У одного из мужчин передо мной были длинные грязные светлые волосы, спускавшиеся по спине, он самодовольно улыбнулся мне и сделал жест. Поток воздуха, мешавший мне говорить, исчез, и я издала самые ужасные звуки. Я назвала их всеми плохими словами, которые когда-либо слышала, и прокляла их всеми способами, которые могла придумать. Я боролась со своими связями и свирепо смотрела на них.

Мужчины несколько мгновений разговаривали между собой, пока я висела перед ними. У меня закончились ругательства, поэтому я просто хмуро смотрела в их сторону. Я сердито огляделась и подумала, перед какой группой придурков я остановлюсь в следующий раз. Надеюсь, эти ублюдки со мной закончили.

Массивный темноволосый мужчина в группе сделал жест и что-то выкрикнул. Поток воздуха над моим ртом вернулся, и моя платформа развернулась по комнате к стене. Свет под моими ногами потускнел, пока не стал просто тусклым свечением. Гуманоидные руки надели холодный металлический ошейник мне на шею.

О боже, что я наделала?

Я с ужасом наблюдала, как аукцион продолжался. Несмотря на всю активность, мои глаза были прикованы к последней группе мужчин, перед которыми я останавливалась. Похоже, темноволосый мужчина купил меня.

Я попыталась вспомнить, как именно он выглядел. С такого расстояния его было трудно разглядеть. Он был крупным и мускулистым, как мне показалось. На его груди, казалось, был металлический нагрудник прямо посередине. Мне, кажется, вспомнилось, что я видела рукоять меча у него на поясе. В общем, он выглядел опасным.

Я на мгновение отвела от него взгляд и осмотрела других рабов. Некоторые выглядели как люди, но большинство нет. На самом деле, я не видела никого другого на этой сцене, кто, казалось бы, был с Земли.

Снова осмотрев аукцион, я больше не увидела темноволосого мужчину. У меня случился приступ паники, что он ушёл. Если он меня не купил, то кто? Неведение было хуже знания.

Движение у моих ног привлекло моё внимание, и я посмотрела вниз. Темноволосый мужчина был там, вместе с четырьмя другими мужчинами, и они смотрели на меня. Их глаза, казалось, оценивали меня. Я остро осознавала, как раздвинуты мои ноги и к чему у них был полный доступ.

В испуге моё тело сделало самое постыдное. Я обмочилась. Золотистая жидкость стекала по моим ногам на белую платформу.

Мужчины с любопытством посмотрели на это и, казалось, обсуждали. Тот, у кого были длинные светлые волосы, потянулся к краю платформы. Я почувствовала, как потоки воздуха борются с ним, пытаясь оттолкнуть. Он ничуть не смутился и окунул палец в жёлтую лужу. Он осмотрел её, как и его друзья, а затем попробовал на вкус.

Мало того, что я обмочилась на публике, так теперь ещё и какой-то инопланетянин пробует это на вкус.

Существо, похожее на женщину, которое надело на меня ошейник, подошло и встало рядом с мужчинами. Они настороженно посмотрели на неё. Длинное щупальце вышло из её горла и погрузилось в ухо длинноволосого мужчины. Она была бесстрастной, но мужчина склонил перед ней голову. Она сделала жест, и моя маленькая платформа очистилась от лужи. Моча всё ещё прилипала к моим ногам, и мне хотелось, чтобы потоки воздуха высушили её.