Любимая Моя, Не Бросай Меня!

Когда часы пробили восемь, тени на улицах сгустились, и город начал окутывать колючий холод.

Ника Елисеева сидела за обеденным столом, рассеянно прокручивая новостную ленту в телефоне. Нетронутые блюда остыли, и их прежде аппетитный глянец померк, утратив всякую привлекательность.

«Госпожа Елисеева, – позвала домработница Галина, осторожно приблизившись к девушке. – Сегодня годовщина вашей свадьбы. Уверена, господин Елисеев скоро будет дома. Вероятно, он просто задержался на работе. Позвольте разогреть ваш ужин?»

«Не утруждайся, – слабо покачала головой Ника и тихо добавила: – Он поужинал в другом месте».

Получив предельно откровенный ответ, Галина запнулась, однако в её глазах мелькнуло понимание.

За три года брака Константин и Ника так и не стали друг для друга мужем и женой, превратившись скорее в вежливых сожителей. Сладость их первого года супружеской жизни давно развеялась, уступив место редким встречам и ещё более редким разговорам.

Встав из-за стола, девушка молча поднялась наверх и, рухнув на кровать, погрузилась в свои мысли. Впрочем, момент тихого уединения продлился недолго – её телефон начал неустанно вибрировать от потока входящих сообщений.

Заинтригованная она открыла групповой чат.

В глаза тут же бросилась фотография: Константин небрежно лежит на широком кожаном диване, расстёгнутый воротник обнажает чёткую линию его ключиц, рукава закатаны до локтей. В его позе читалась непринуждённость с едва уловимым, почти опасным очарованием.

Лёгкий наклон головы и тяжёлый взгляд делали его похожим на ленивого, довольного жизнью кота.

В углу снимка можно было без труда рассмотреть изящную руку, протягивающую в его сторону бокал с вином. Выглядело всё так, будто женщина поднимала тост за мужчину, с которым находилась в интимных отношениях.

У Ники перехватило дыхание, когда её взгляд скользнул к запястью юной особы, и она увидела до боли знакомый изумрудный браслет.

Эта семейная реликвия Елисеевых когда-то была обещана ей. Однако теперь она украшала запястье другой женщины.

Пальцы девушки судорожно сжались вокруг телефона, когда пришло новое сообщение. На этот раз это было видео.

Недолго думая, она нажала кнопку воспроизведения.

«Ты приехал прямо из аэропорта, чтобы поздравить меня с днём рождения, – полился из динамика приторно-сладкий голос, и его обладательница дразняще добавила: – Не боишься, что Ника расстроится, когда об этом узнает? Давай и её пригласим».

«‎А ты не боишься, что она испортит всем настроение?» – с лёгким презрением парировал Константин и криво ухмыльнулся.

Группа друзей разразилась хохотом, а затем кто-то прокомментировал: «Она всё равно никогда не вписывалась в наш круг. Пусть лучше сидит дома».

«Костя, а когда ты в последний раз видел Нику? – с насмешкой подхватил другой. – Ты, наверное, и не узнаешь её, встретив на улице».

«Когда видел? – отстранённо протянул мужчина, поболтав тёмно-красное вино в бокале. – Мы не настолько близки, чтобы часто видеться».

«‎Но вы же муж и жена!» – встрял в разговор третий человек.

«‎Наш брак похож на откупоренную бутылку вина: оно давно превратилось в уксус, и его впору выкинуть», – ответил Константин, и с его губ сорвался надменный смешок, словно он отвечал на самый абсурдный вопрос.

«Ладно... В этот раз обойдёмся без неё, – послышался голос Жанны, которая явно старалась говорить мягко, как будто за что-то извинялась. – Заглажу вину перед ней позже».

Ника опустила телефон, и её сердце сжалось в тугой узел.

Какими же надо быть подлыми людьми, чтобы сидеть в ресторане вместе и при этом общаться в групповом чате – и всё ради того, чтобы это увидела она!

Большинство участников группы принадлежали к кругу Константина, и Жанна была там одной из немногих женщин.

Единственная причина, по которой Ника вообще оказалась среди них, заключалась в том, что её добавила Жанна.

Девушка почти никогда не участвовала в переписке, однако всё равно оставалась в курсе происходящего в жизни мужа, ведь куда бы он ни шёл, Жанна всегда оказывалась рядом.

Прошло несколько часов. Дом уже погрузился в тишину, а Ника так и лежала без сна, рассеянно прокручивая обручальное кольцо на пальце.

Металл, казалось, врезался в кожу всё глубже и глубже, пока его холод не коснулся самого сердца.

В ту же секунду на грудь девушки легла тяжесть. Боль была не острой, однако достаточно гнетущей, чтобы теперь каждый вдох давался с усилием.

К горлу Ники подступили внезапные слёзы, и ресницы едва заметно задрожали в темноте.

Она думала, что два года безразличия со стороны мужа притупили её чувства, однако из какого-то потаённого уголка её души начала подниматься тихая, упрямая печаль. Это тягостное чувство всё расползалось и расползалось, пока не заполнило каждый уголок её естества.

Перевернувшись на бок, девушка уткнулась лицом в подушку.

Прохладное кольцо, касающееся её щеки, напоминало холодность Константина – монотонную и отстранённую, как лунный свет, льющийся в окно.

Казалось, комната затаила дыхание вместе с Никой, и время начало тянуться невыносимо медленно.

Закрыв глаза, она слушала ровное биение собственного сердца, и каждый удар отчётливо отдавался в пространстве.

Они с Константином знали друг друга с детства. Их пути пересеклись задолго до того, как они осознали тяжесть этой связи.

Всё началось, когда Нике исполнилось четырнадцать лет. Именно тогда её привычная жизнь рухнула. Родители погибли в ужасной автокатастрофе, и всё семейное состояние перешло к ней. Однако она была всего лишь ребёнком, а взрослые, которые должны были оберегать и защищать её, за одну ночь превратились в стервятников.

На похоронах родственники не скорбели – они перегрызали друг другу глотки. Крики быстро перешли в ругань, затем в ход пошли кулаки, а закончилось всё кровью, размазанной по чёрной траурной одежде, и полицией.

Ника держалась в стороне – маленькая фигурка посреди хаоса, с широко раскрытыми глазами, блестевшими от невыплаканных слёз. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько беспомощной.

Единственным человеком, решившим вмешаться, была Клавдия Елисеева, бабушка Константина. Жалость смягчила её строгие черты, и она раскрыла объятия перепуганной девочке.

Никто не подписывал никакие документы, не оформлял усыновление – Ника просто влилась в семью Елисеевых и стала своей.

Те годы оставили глубокий след. Девушка росла тихой и неуверенной и всегда чувствовала себя обузой.

Когда она училась в школе, её повсюду преследовал враждебный шёпот. Жестокие дети любили напомнить её о том, что она и без того хорошо знала: она сирота.

Константин всегда за неё заступался и отгонял хулиганов.

Под его молчаливой защитой трещины в хрупком сердце Ники потихоньку затягивались – медленно, но верно.

А со временем её чувства к нему стали глубже и вышли за пределы того, что она могла контролировать.

Однако, осознавая пропасть между их мирами, она спрятала эти чувства поглубже, чтобы никто и никогда не смог их разглядеть.

Три года назад Клавдия тяжело заболела и слегла. Она призналась, что её главная тревога – будущее Ники, и, несмотря на возражения семьи, устроила её брак с Константином.

Девушка была на седьмом небе от счастья.

Её жизнь буквально вращалась вокруг молодого человека. Он был красивым, сильным, воспитанным и бесконечно добрым к ней. Как она могла не проникнуться к нему чувствами? Как могла не влюбиться?

После свадьбы его нежность будто стала ещё глубже.

Он отвёз её к знаменитому фьорду, где они встречали рассветы, пока утренний туман стелился над водой, словно шёлковая вуаль. Затем они отправились в высокогорье другой страны, просто чтобы посмотреть, как цветёт вереск, и часами бродили по бескрайним, обдуваемым ветрами пустошам, залитым фиолетовым светом.

Однажды, когда на закате пошёл дождь, он набросил на неё свою ветровку, а сам в итоге промок до нитки.

Вернувшись в гостевой домик, они разожгли камин. Константин опустился на колени и принялся счищать грязь с её обуви. Золотой свет играл на его лице, пока языки пламени плясали на дровах.

Тот первый год брака казался почти сказочным – таким нежным, таким невероятно тёплым, что теперь каждое воспоминание о нём глубоко ранило, делая настоящее ещё более невыносимым.

Прежде чем стать его женой, Ника слышала разговоры о том, что Даниловы тоже рассчитывали на брачный союз с Елисеевыми. Жанна тогда почти жила в поместье Елисеевых, днями напролёт пропадая в комнате Константина – и это никого не смущало.

Затем, словно судьба спутала все планы, Жанна уехала за границу, и тему договорного брака больше никто не поднимал.

Эти воспоминания вызвали у девушки горькую улыбку.

Всё пошло наперекосяк после смерти Клавдии. Константин изменился в одночасье, став холодным и неприступным, и они начали всё дальше отдаляться друг от друга, пока и вовсе не превратились в чужаков, живущих под одной крышей.