BRADLEY CANNON
7 Опубликованные Книги
Книги и Романы BRADLEY CANNON
Слишком поздно для сожалений: Месть преданной жены
Мафия Двадцать лет я была идеальной женой. Я поддерживала безупречный порядок в нашем доме и отказалась от карьеры ради мужа Леона и нашего сына.
Но однажды на семейном айпаде всплыло сообщение: «Прошлая ночь была безумной. С тебя второй раунд».
Сначала я в ужасе подумала, что мой шестнадцатилетний сын Мирослав связался с хищной взрослой женщиной. Но найденная обертка от дорогого презерватива вскрыла куда более мерзкую правду.
Это был не сын. Это был мой муж.
Но настоящий удар ждал меня позже, когда я случайно подслушала их разговор. Они вместе смеялись надо мной.
«Она такая скучная. Тебе стоит просто бросить ее и быть с Екатериной», — сказал мой собственный сын.
Екатерина — его молодая репетиторша по истории. Оказалось, мой ребенок не просто знал об изменах отца, он восхищался его любовницей и помогал им делать из меня идиотку в моем же доме.
Я не спала ночами у его постели, когда он болел. Я продала последнюю память о своем покойном отце, чтобы оплатить его лагерь. А теперь эти двое обсуждали меня как старый, ненужный багаж. Как они могли так хладнокровно растоптать мою любовь?
Мое горе мгновенно испепелилось, оставив после себя лишь чистую, ледяную ярость.
На следующей неделе состоится роскошный гала-вечер, где Леону будут вручать главную награду всей его жизни — «Новатор года».
Он думает, что я буду покорно стоять рядом и улыбаться камерам. Но он жестоко ошибается. Я собрала все доказательства, и я сожгу его идеальный мир дотла прямо на этой сцене. Поздно сожалеть: Беглянка Короля мафии
Мафия Я смотрела, как мой муж, самый опасный авторитет Москвы, подписывает бумаги о расторжении нашего брака с тем же ледяным безразличием, с каким обычно заказывал убийство.
Кончик его ручки «Parker» царапал бумагу, заглушая стук дождя по окну кофейни.
Он не потрудился прочесть ни единого слова.
Он думал, что подписывает обычные накладные на поставку для семейного бизнеса.
На самом деле он подписывал документы о «Расторжении союза», которые я подложила под верхний лист.
Он был слишком поглощен своими мыслями, чтобы что-то проверять. Его глаза были прикованы к защищенному телефону, где он лихорадочно переписывался с Софией — вдовой, трагической красавицей, женщиной, которая три года отравляла наш брак.
— Готово, — буркнул он, швырнув стопку бумаг в свой бронированный «Гелендваген», даже не взглянув на меня.
— Дела закончены, Елена. Уезжаем.
Мгновение спустя его телефон зазвонил ее особым, экстренным рингтоном.
Его поведение мгновенно изменилось: из холодного босса он превратился в обезумевшего защитника.
— Водитель, разворачивайся. Я ей нужен, — прорычал он.
Он посмотрел на меня без тени привязанности и приказал:
— Выходи, Елена. Лев отвезет тебя домой.
Он вышвырнул меня из машины под проливной дождь, чтобы помчаться к своей любовнице, совершенно не подозревая, что только что юридически даровал мне свободу.
Я стояла на обочине, дрожа, но впервые за долгие годы улыбаясь.
К тому времени, как этот вор в законе поймет, что подписал собственный развод, я стану призраком в Сочи.
А у него не останется ничего, кроме его накладных и сожалений. Сорок девять книг, одна расплата
Мистика У моего мужа, Андрея, была система. Он изменял, я узнавала, и на моей полке появлялась редкая книга. Сорок девять предательств, сорок девять дорогих извинений. Это была сделка: мое молчание в обмен на красивую вещь.
Но сорок девятая стала последней каплей. Он пропустил церемонию награждения моего умирающего отца — обещание, которое он дал, держа его за руку, — чтобы купить квартиру для своей школьной любви, Юлии.
Эта ложь была такой обыденной, что сломала меня сильнее, чем сама измена.
Потом он привел ее в мемориальный сквер моей матери. Он стоял там, пока она пыталась установить памятник своему дохлому коту рядом со скамейкой моей мамы.
Когда я устроила им скандал, у него хватило наглости просить меня о сострадании.
«Давай проявим немного сострадания», — сказал он.
Сострадания к женщине, оскверняющей память моей матери. Сострадания к женщине, которой он рассказал о моем выкидыше — о сокровенном горе, которым он поделился, как грязным секретом.
Тогда я поняла, что дело не просто в разбитом сердце. Речь шла о том, чтобы разрушить ложь, которую я помогла ему выстроить.
Той ночью, пока он спал, я установила жучок на его телефон. Я политтехнолог. Я рушила карьеры и с меньшим. Пятидесятая книга будет не его извинением. Она станет моим последним словом. Её мужчина, её лучший друг
Соврем Я сидела в самом дорогом ресторане города в ожидании Даниила, моего жениха, чтобы отпраздновать грандиозный успех его компании. Мы строили ее вместе пять лет.
Он так и не пришел. Вместо этого я увидела сторис в Инстаграме от моей лучшей подруги, Карины. На видео Даниил без сознания лежал на ее диване, без рубашки, а она игриво прикрывала рот рукой. Подпись гласила: «Он так много работает! Пришлось убедиться, что мой любимый гендиректор благополучно добрался до дома».
Мужчина, за которого я собиралась замуж, снова был с моей лучшей подругой. Когда он наконец приплелся домой, то вручил мне дешевую умную колонку — базовую модель, которую Карина только что выбросила. На следующее утро Карина сидела в его машине, хвастаясь дорогой версией. Когда я сказала ей выйти, она ухмыльнулась: «А ты заставь».
Ярость вспыхнула. Я схватила ее за руку, и она взвизгнула, вываливаясь из машины. Даниил подскочил, оттолкнул меня и, прижав ее к себе, впился в меня взглядом. «У тебя серьезные проблемы с головой, нападать на собственную подругу». Он рванул с места, заднее колесо его машины зацепило мою ногу, сломав малоберцовую кость.
В квартире Карина разлеглась на диване, поедая персики, которые Даниил почистил для нее — те самые персики, на которые у него вечно не было времени для меня. А потом я увидела на ошейнике собаки Карины медальон моей бабушки, ее последний подарок, весь в следах от зубов.
Даниил просто стоял и смотрел на меня с осуждением. «Ты тоже так считаешь?» — спросила я. Он промолчал. Я сжала в руке изуродованный медальон, развернула инвалидное кресло и уехала, не оглядываясь. Возможно вам понравится
Отвергнутая сыном, я выбрала Дона
Fine Moments Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе.
Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался - за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой.
Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости.
Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки?
Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно.
Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено - Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха.
«Я выбираю его», - мой голос разорвал мертвую тишину собора.
Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката. Слишком поздно для сожалений: Триумф брошенной невесты
Firmament Moss Семь лет я была тенью за троном Давида Горячева, гениальным архитектором его криминальной империи. Завтра я должна была выйти за него замуж.
Но накануне свадьбы одно ошибочное СМС разрушило всю мою жизнь. На фото была его рука с платиновым кольцом и текст: «Поженились сегодня утром. Теперь она в безопасности».
Инициалы на кольце означали Елизавету — его детскую любовь. Семь лет я была лишь пуленепробиваемым щитом для его настоящей женщины. Когда я швырнула ему правду в лицо, он брезгливо назвал это «истерикой». А его новоиспечённая жена добила меня, прислав фото их переплетённых в постели тел.
«Неудачница». Они искренне верили, что я рассыплюсь на куски, буду рыдать на полу и умолять его остаться. Я отдала этому мафиози свою молодость, своими руками написала код, отмывающий его миллиарды, а он решил, что я просто покорная кукла.
Я не проронила ни слезы. Я хладнокровно активировала вирус, навсегда уничтожив корневую базу данных его бизнеса, и переслала их интимное фото жениху Елизаветы — самому опасному и жестокому Дону в городе.
«Ваша невеста в номере 8808 отеля Гранд Хаятт».
«Я жду внизу. Пойдёмте испортим им праздник». Слишком поздно для сожалений: Умирающая жена мафиози
Ash Oracle Я бросила своего парня, когда он был на самом дне и не имел ни гроша.
Спустя десять лет он стал жестоким доном мафии и силой заставил меня стать его женой.
Считая меня расчетливой охотницей за деньгами, он решил превратить мою жизнь в ад.
Он заблокировал все мои банковские счета, а каждую ночь стал приводить домой свою любовницу, одаривая ее виллами и бриллиантами прямо на моих глазах.
Оставшись без копейки, я была вынуждена прервать дорогостоящее лечение от смертельной болезни.
Рак безжалостно пожирал меня, превратив мое некогда красивое тело в обтянутый кожей скелет.
Когда я, превозмогая адскую боль в костях, пришла в его офис умолять о деньгах на морфин, он выписал чек на двести тысяч долларов и отдал его своей пассии.
«Склони голову и извинись перед ней. Тогда, может быть, я дам тебе на такси», — холодно усмехнулся мой муж.
А затем он равнодушно смотрел, как любовница со смехом разбивает вдребезги фарфоровую куклу — единственное, что осталось у меня от покойной матери.
Он не знал, что десять лет назад я разбила ему сердце лишь для того, чтобы спасти его от пули моего жестокого отца.
Я пожертвовала своей душой и будущим ради того, чтобы он выжил и стал королем.
А он в ответ методично вбивал гвозди в крышку моего гроба, упиваясь своей местью.
Кашляя кровью на его безупречный мраморный пол, я почувствовала, как во мне что-то окончательно сломалось.
Вернувшись в пустую больничную палату, я молча подписала официальный отказ от реанимации.
Раз он так сильно хотел меня уничтожить, я сделаю ему последнее одолжение — умру быстро и тихо. Его клятва пала, ее империя восстала
sirennna Мое приданое в миллион долларов спасло мафиозную семью Громовых от полного краха.
Я оплатила престижное образование мужа и годами содержала всю его паразитирующую родню.
Но стоило Арсению получить власть, как он привел в нашу спальню дочь влиятельного судьи.
«Я беру Зою в жены. А ты останешься под этой крышей и продолжишь управлять нашими финансами», - заявил он с холодным высокомерием.
Его семья, с ног до головы одетая на мои деньги, смотрела на меня с презрительными ухмылками стервятников.
Новая невеста лицемерно предложила мне стать ее личным бухгалтером, пока она наслаждается статусом Хозяйки.
Когда я напомнила о Кровной клятве, которую он дал моей умирающей матери, Арсений лишь рассмеялся и пригрозил лишить защиты моих младших брата и сестру.
Они растоптали последнюю волю моей матери и были абсолютно уверены, что без фамилии Громовых я превращусь в беззащитную жертву.
Они думали, что я проглочу это предельное унижение и останусь их покорным банкоматом, даже не подозревая, что их отец уже спустил все общие деньги на провальную контрабанду.
Но эти слепые гиены не знали, что коммерческая недвижимость и тайные трасты всегда оставались только на мое имя.
Бросив им гроссбух с их многотысячными долгами, я забрала фамильное золото и отправилась прямо в крепость нового, безжалостного Короля мафии - Демьяна Соколова.
Положив на его стол древний бронзовый знак Кровной клятвы, я посмотрела в холодные глаза Призрака.
«Мой муж оказался крысой. Я требую аннулирования брака». Брошенная жена — королева мафии
naraking Я шесть лет была покорной женой Дмитрия Чернышева, безжалостного подручного московского синдиката Морозовых.
Но в свой день рождения я застала его в нашем пентхаусе с любовницей Аделиной. Он дарил ей плюшевого единорога — того самого, которого недавно со злостью выбил из моих рук, запретив покупать эту «слабость» для нашей пятилетней дочери.
Дмитрий даже не вспомнил, какая сегодня дата. Он просто забрал дочь и уехал с любовницей в ресторан, играя в идеальную семью. Чуть позже Мирослава позвонила мне и радостно прочирикала:
— Тётя Аделина в миллион раз лучше мамочки!
На заднем фоне Дмитрий снисходительно смеялся, превращая абсолютный закон нашего мира в шутку над моими материнскими чувствами. Когда я собрала вещи и ушла, оставив разорванную клятву на крови, он лишь брезгливо отмахнулся. Он был уверен, что я приползу обратно, как только у меня закончатся деньги. Из слепой гордости он даже запретил плачущей дочери звонить мне во время ночной грозы, заставляя её страдать.
Он искренне верил, что я — лишь бесправная пешка, чья единственная задача — молчать и украшать его жизнь. Он совершенно забыл, чьим именно гением была выстроена вся его неприступная контрабандная империя.
Заложница умерла той ночью. Я села за свой старый телеграф и ввела код, бесшумно парализующий все его маршруты. Пришло время воскресить неуловимого «Призрака» и пустить его империю с молотка на глазах у Пяти семей. Слишком поздно: Запасная дочь сбегает от него
Louie Joanes Я умерла во вторник.
Это была не быстрая смерть. Она была медленной, холодной и тщательно спланированной человеком, который называл себя моим отцом.
Мне было двадцать лет.
Ему нужна была моя почка, чтобы спасти сестру. Запчасть для золотой девочки. Я помню ослепляющий свет операционной, стерильный запах предательства и фантомную боль от скальпеля хирурга, впивающегося в мою плоть, пока мои крики тонули в тишине. Я помню, как смотрела через смотровое стекло и видела его — моего отца, Георгия Волкова, пахана московской братвы, — он наблюдал за моей смертью с тем же отстраненным выражением лица, с каким подписывал смертные приговоры.
Он выбрал ее. Он всегда выбирал ее.
А потом я проснулась.
Не в раю. Не в аду. А в своей собственной кровати, за год до назначенной мне казни. Мое тело было целым, без шрамов. Время перезагрузилось, сбой в жестокой матрице моего существования, давший мне второй шанс, о котором я никогда не просила.
На этот раз, когда отец вручил мне билет в один конец до Калининграда — изгнание, замаскированное под выходное пособие, — я не плакала. Не умоляла. Мое сердце, когда-то кровоточащая рана, теперь превратилось в глыбу льда.
Он не знал, что говорит с призраком.
Он не знал, что я уже пережила его главное предательство.
Он также не знал, что полгода назад, во время жестоких войн за территорию в городе, именно я спасла его самый ценный актив. В тайном убежище я зашивала раны ослепшего солдата, человека, чья жизнь висела на волоске. Он так и не увидел моего лица. Он знал только мой голос, запах ванили и уверенное прикосновение моих рук. Он называл меня Семерка. За семь швов, которые я наложила ему на плечо.
Этим человеком был Дамир Касимов. Безжалостный Бригадир. Человек, за которого теперь должна была выйти замуж моя сестра, Изабелла.
Она украла мою историю. Она присвоила мои действия, мой голос, мой запах. И Дамир, человек, который чуял ложь за версту, поверил в этот прекрасный обман, потому что хотел, чтобы он был правдой. Он хотел, чтобы его спасительницей была золотая девочка, а не невидимая сестра, которая годилась только на запчасти.
Поэтому я взяла билет. В прошлой жизни я боролась с ними, и они заставили меня замолчать на операционном столе. На этот раз я позволю им наслаждаться их идеальной, позолоченной ложью.
Я уеду в Калининград. Я исчезну. Я позволю Серафиме Волковой умереть в том самолете.
Но я не буду жертвой.
На этот раз я не буду агнцем, ведомым на заклание.
На этот раз, из тени своего изгнания, я буду той, кто держит спичку. И я буду ждать, с терпением мертвеца, чтобы увидеть, как весь их мир сгорит дотла. Потому что призраку нечего терять, а королеве пепла предстоит обрести империю. Брошенная тонуть: Холодный уход наследницы
Irina Barone Я была невестой наследника питерской Семьи Соколовых. Наш союз был скреплен кровью и восемнадцатью годами общей истории.
Но когда на нашей помолвке его любовница толкнула меня в ледяной бассейн, Ян не поплыл ко мне.
Он проплыл мимо.
Он подхватил на руки девку, которая меня столкнула, и держал её, словно она была из хрусталя, пока я барахталась в мутной воде, борясь с тяжестью промокшего платья.
Когда я наконец выбралась, дрожащая и униженная перед всем преступным миром, Ян даже не протянул мне руки. Он одарил меня лишь злобной гримасой.
— Ты устраиваешь цирк, Элина. Проваливай домой.
Позже, когда та же самая любовница столкнула меня с лестницы, раздробив мне колено и поставив крест на моей танцевальной карьере, Ян перешагнул через моё сломленное тело, чтобы утешить её.
Я случайно подслушала, как он говорил своим друзьям: «Я просто ломаю её дух. Она должна усвоить, что она — собственность, а не партнёр. Когда она дойдёт до отчаяния, станет идеальной, покорной женой».
Он думал, что я — собака, которая всегда вернётся к хозяину. Думал, что может морить меня голодом, лишая любви, пока я не начну умолять о крошках с его стола.
Он ошибался.
Пока он играл в защитника своей любовницы, я не плакала в своей комнате.
Я упаковывала его кольцо в картонную коробку.
Я отменила свой перевод в СПбГУ и вместо этого поступила в МГУ.
К тому времени, как Ян понял, что его «собственность» пропала, я уже была в Москве, стоя рядом с мужчиной, который смотрел на меня как на королеву, а не как на вещь. Отвергнутая жена: Возвращение истинной наследницы мафии
AINSLEY CORBYN Три года я скрывала свою истинную личность, чтобы из тени выстроить для мужа империю питерской мафии.
Но сегодня в роскошном ресторане с видом на Неву он публично разрезал мою кредитку и приказал своим людям раздеть меня догола из-за неоплаченного счета.
Ради своей любовницы-секретарши он решил устроить показательное уничтожение моей чести перед всей Братвой.
На глазах у ликвидаторов и советников он наотмашь ударил меня по лицу, а его головорезы повалили меня на мраморный пол, с тошнотворным треском разрывая мое шелковое платье.
Весь зал сотрясался от садистского смеха, пока мой муж с холодным презрением наблюдал, как меня превращают в сломанную вещь.
Он высокомерно заявил, что я — абсолютный ноль без его имени, и что жена должна знать свое место.
Он искренне верил, что лишил меня всего, отрезав от денег Семьи.
Но мой самонадеянный муж даже не подозревал, что каждый рубль его власти, каждый актив на его счетах и само кресло главы — это лишь мой временный подарок.
Глядя на его торжествующую ухмылку, я одолжила у официанта дешевый кнопочный телефон и набрала секретный номер.
— Мне требуются юристы с документами на развод и немедленное уничтожение Семьи Колдуновых. У вас тридцать минут.
Ровно через полчаса тяжелые дубовые двери разлетелись в щепки, и истинные правители Северного Круга рухнули передо мной на колени. Под защитой безжалостного Консильери: Возвращение королевы мафии
Brass Wren Он забрал медицинскую бригаду и уехал утешать свою любовницу, у которой случилась «паническая атака».
А всего через несколько дней эта же женщина на полной скорости въехала в нас на машине, пытаясь убить меня и моего ребенка.
Очнувшись в больничной палате со сломанными костями, я услышала от мужа то, во что отказывался верить мой разум.
«Лео больше нет. Я уже подписал бумаги на кремацию», — ровным тоном заявил Кевин.
Оказалось, он подделал причину смерти и поспешно уничтожил тело собственного наследника, чтобы спасти свою шлюху от расследования полиции и гнева Синдиката.
Он силой вдавил меня в матрас, не давая даже закричать, и заставлял подчиниться.
«Она больна! Это был несчастный случай! У нас еще будут дети, ты должна отпустить это ради Семьи!»
Я смотрела на человека, который ради чужой женщины собственноручно отправил в печь своего ребенка, ожидая, что я проглочу эту боль.
Он думал, что я слабая и покорная жена мафиози, связанная долгом и страхом.
Но он не знал двух вещей.
Во-первых, самый страшный человек нашего синдиката, Консильери Джулиан, успел подменить моего мальчика и спрятать его в безопасной клинике.
А во-вторых — именно Джулиан, а не Кевин, был настоящим отцом моего сына.
Я смахнула слезы, глядя прямо в параноидальные глаза мужа, и спокойно взяла телефон.
«Я нарушила Омерту, Кевин. Я вызвала копов на твою шлюху, а теперь подписывай бумаги о разводе». Слишком поздно для сожалений: Месть преданной жены
BRADLEY CANNON Двадцать лет я была идеальной женой. Я поддерживала безупречный порядок в нашем доме и отказалась от карьеры ради мужа Леона и нашего сына.
Но однажды на семейном айпаде всплыло сообщение: «Прошлая ночь была безумной. С тебя второй раунд».
Сначала я в ужасе подумала, что мой шестнадцатилетний сын Мирослав связался с хищной взрослой женщиной. Но найденная обертка от дорогого презерватива вскрыла куда более мерзкую правду.
Это был не сын. Это был мой муж.
Но настоящий удар ждал меня позже, когда я случайно подслушала их разговор. Они вместе смеялись надо мной.
«Она такая скучная. Тебе стоит просто бросить ее и быть с Екатериной», — сказал мой собственный сын.
Екатерина — его молодая репетиторша по истории. Оказалось, мой ребенок не просто знал об изменах отца, он восхищался его любовницей и помогал им делать из меня идиотку в моем же доме.
Я не спала ночами у его постели, когда он болел. Я продала последнюю память о своем покойном отце, чтобы оплатить его лагерь. А теперь эти двое обсуждали меня как старый, ненужный багаж. Как они могли так хладнокровно растоптать мою любовь?
Мое горе мгновенно испепелилось, оставив после себя лишь чистую, ледяную ярость.
На следующей неделе состоится роскошный гала-вечер, где Леону будут вручать главную награду всей его жизни — «Новатор года».
Он думает, что я буду покорно стоять рядом и улыбаться камерам. Но он жестоко ошибается. Я собрала все доказательства, и я сожгу его идеальный мир дотла прямо на этой сцене. 
/0/24170/coverorgin.jpg?v=e107ac0b8632d810b2da18a7fc80b6b0&imageMogr2/format/webp)
/0/23057/coverorgin.jpg?v=a7355cd3d7c49dca26748c2d496ea70c&imageMogr2/format/webp)
/0/20417/coverorgin.jpg?v=9071a6ffb7f235afa4c26e3a7759560b&imageMogr2/format/webp)
/0/18630/coverorgin.jpg?v=3a7d2b4c76ecda8522bfdfd3849eb1a0&imageMogr2/format/webp)
/0/4912/coverorgin.jpg?v=df4643fe5f3774318701974bd2a34888&imageMogr2/format/webp)
/0/4914/coverorgin.jpg?v=dac4c974b0523a3cc8f80dd0bbfeee79&imageMogr2/format/webp)
/0/4853/coverorgin.jpg?v=00b48a74ad6b77e3fcaee8304e2c3c91&imageMogr2/format/webp)
/0/23022/coverorgin.jpg?v=bec8fe6de67a40beb70592a785bb2eed&imageMogr2/format/webp)
/0/24108/coverorgin.jpg?v=e08d63d9bf67a5141fa9054d952ebf1f&imageMogr2/format/webp)
/0/24101/coverorgin.jpg?v=63f0d46bf4518d6e35c0326b673e076e&imageMogr2/format/webp)
/0/23615/coverorgin.jpg?v=683cb0aa68dd3add5033f64466c29217&imageMogr2/format/webp)
/0/24473/coverorgin.jpg?v=7abd26aa003e603df7ab32ebc56daa45&imageMogr2/format/webp)
/0/22331/coverorgin.jpg?v=54e3907526f0c01bf320d3a3934e36f9&imageMogr2/format/webp)
/0/22359/coverorgin.jpg?v=43759c8aaa1f8a831e0b0c88edd6f045&imageMogr2/format/webp)
/0/24742/coverorgin.jpg?v=65999f365d996fda9e59165528f0de1a&imageMogr2/format/webp)
/0/24736/coverorgin.jpg?v=e06ee0473df41b23e629577e4c478c46&imageMogr2/format/webp)