Без надежды

начинаю ворочаться на воздушной кровати, растягиваясь, вытягиваясь, разминая тело, дав ему понять, что пришло время подняться и начать жить. На что, конечно, оно хрустит, напоминая о

Бледно-зеленые стены украшены фото-коллажами, разными безделушками, вырезками из журналов и просто моими рисунками. Стена напротив завешена полками, на которых стоят книги, прозрачная баночка для красок и кисточки, к слову, там тоже живет кактус, который один раз в жизни должен порадовать меня цветочком, оно того стоит. Рабочий стол забит очень важным и нужным «хламом»: начиная от учебников и тетрадей, заканчивая той самой старой упаковкой канцелярии. Не могу жить бе

зеленый, пушистый коврик у кровати. И тянусь к потолку, быстро разминая руки и спину. Шагаю к зеркалу, чтобы сразу оценить свое внешнее состояние после просмотра грустных серий, и да, выгляжу я особенно: мои и без того пухлые щеки сейчас больше, чем обычно, белки глаз покраснели из-за пролитых слез, поэтому карие радужки меркнут, становясь темнее. Низко посаженные брови почти накрывают верхние веки. Каштановые волосы спутаны, торчат в разные стороны, превращая меня в пугало, но я лишь улыбаюсь. Здравствуй, , это твое лицо, смирись. Хотя, признаюсь, мне нравится эта утренняя неряшливость, она выгл

общения, поэтому возвращаюсь к кровати, наклоня

о подниматься так, как обычно в будничные дни. Сую телефон в карман штанов, чтобы музыка сопровождала меня по пути в ванную

над раковиной. Встаю на коврик с мягкими ворсинками и принимаюсь умывать лицо, пританцовывая под Florence and The Machine – Shake It Out, успеваю подпевать с набитым ртом пасты, пока чищу зубы. Увлажняю лицо бальзамом, и, знаете, нахожу, что веки уже не такие опухшие, по крайней мере, мешки не такие заметные, лицо посвежело, очень неплохо. Заканчиваю с водной процедурой, выключаю свет в ванной и спокойным шагом иду по коридору. В комнате отца тихо. Спит еще. Вчера долго рабо

иготовить на завтрак. Отец без него н

ужчина не ворчал, что её вновь нет, после хожу по этажам и комнатам дома, поливая растения. Моя мать не флорист, она занимается музыкой, но у неё необычная с

быстро поднимаясь на второй этаж. Хочу отправиться в комнату, но у двери меня тормозит голос отца, который выглядывает из своего кабинета, с видом, словно что-то явно пошло этим утром не так, хотя, у него, как у

у, как и поступаю, оказываясь в помещении, выполненном в темных тонах. Мой

у зеркала, примеряя выглаженную мной белую рубашку и черные брюки. На кровати

е, с настоящим волнением изучая мое лицо в отраж

с Бонд, но

ачав заигрывать взглядом со своим

сь,

очень милая. Мне нравятся творческие люди, к тому же эта женщина смогла вывести отца из творческого кризиса, медленно переросшего в депрессию. Я рада вновь в