Ненавистная пара

ая и постепенно спускаясь все ниже. Типа это должно раздразнить меня и подтолкнуть проявить больше энтузиазма? Не работает, птичка, очень

ижал к начавшему твердеть члену. К демонам всякую возню вокруг

тив, как сидящий напротив Гаррет цинично ухмыльнулся.

ь, с намеком обведя глазами зал забегаловки,

ее прямого взгляда с того момента, как она ко мне подсела и приступила к

кт удивления говорил об этом. Опытные местные дамы прекрасно знали и мои привы

имемся наверх? В комна

ямо там и отсосет, – безразлично дернул я плечом, – но я терпеть не могу стоять в проце

олзла-таки под стол, и Гаррет за

вке, не собираясь ей хоть чем-то помогать. Похоже, я и так прогадал, разрешив ей доступ к своем

апрасно. Я узнал ее сразу, по-другому и быть-то не могло, пусть в прокуренном и полутемном помещении смог разглядеть пока лишь ее силуэт. У меня вс

у

губам и носу, сразу сочась влагой. Но, проклятье, не для нее. А для

ер

рых горели любопытство, страх и вожделение. И за последнее мой зверь дико желал вырвать им всем их наглые зе

чувствительной, что я мог бы кончить от одного касания. Но не ее касания.

ла

нул ту от своего паха и оттолкнул, не груб

ками минетчицы за месяц. Но я никогда не обижаю представительниц древнейшей профессии, хотя бы потому, что это е

это прямо у нее на глазах! Он

мастерства девки, а просто потому что смотрю на нее. Хуже только сесть обосраться в лесу под кустом, да в с

ави

рачно-голубых глаз пришелицы, чт

о выгнулся навстречу ее хрипловатому голосу, словно тот был адресованной именно ему лаской, а не просто

ян

ядом по каждому из ее изгибов, коих совершенно не скрывала эта клятая форма. Как жаль, что того, кто решил, что одевать так женщину на службе – это уместно и практично, не отметелить,

ей эмоции ответила она. Не лицо, а просто великолепная, но дико холодная, бесчувственная маска. А я ведь помню это лицо способным сиять невинн

не может! – Предатель в моих штанах дернулся и напрягся еще больше, едва не заставляя заскрежетать зубами от болезненного узла,

ливо, но она даже не взглянула на него, а вот мн

велела она моему первому бейлифу, и

ева, отдающая приказы всем небрежно, будто ей и в го

жение. – Разве не видишь, что сама

четко давая понять, чье указание выполняет, встал, шу

рукой на освободившееся место. – Поведай, чего ты сюда приперлась,

е узлом кишки, когда она резко вдохнула, вскинула подбородок, и на мгновение показалось, го

, которым плевать на то, что она сделала, важно лишь то, кто она и что находит

опустилась, позволив себе краткую болезненную гримасу, и я испытал новую волну н

йствие твое и всей твоей боевой мощи, – ответила она

жной грязью, проклятая идеальная кожа цвета сладких сливок посерела не только от пыли, но явно и от усталости и нездоровья, под ненавистными глазами – искристыми кусками голубого льда, пронизанного рассветным лучом солнца, – темные круги, скулы обострились – хоть режься, всегда туго заплете

я вида – чтобы надавить на нее энергетикой своего глумливого торжества, а на деле – изучить поближе,

вонь вокруг, сквозь аромат ее пота и явно немытого несколько дней в пути тела. Так даже лучше, острее. Как разом упиться забористым дешевым, но реально убивающи

ла она кратко, – здесь ме

то бы не поверил, что она способна явиться за

люди, если к твоим услугам вся мощь стражей? Или т

кинжал и проворачивать. Или в грудь, где и сейчас еще с

, ни капли румянца не проступило на скулах. Она никогда не

л это по долгу или из необходимости. Она же, как миним

и мое время, вожак. Мне от те

мею, во что ты пытаешься меня втянуть? – Идиот проклятый, единствен

ловимо болезненно дернула щекой. – Я приду сюда завтра в этот же час, раз уж ты утратил за время сытой и спокойной

вознаградить за ту самую славную службу, – огрызнулся

просто вернуться, но и возвыситься, –

да, которой она, могу поспорить, нарочно покачивала так, чтобы встал у каждого,

ка! Сука! Уби

венная ист