Таир. Спаси меня

дто специально расчёсывали, сидя в саду. Мне же нравилось наблюдать за ними из своего сада, собирая яблоки или персики. Или пропалывая сорняки. Я никогда не гуляла без дела, в

ери, которое рано или поздно опозорит их. Мой отец всегда говорил, что рождение девки – это наказани

какой грех, однако, всегда твердила: «Проклятье. Ты – п

ьчиком. Жаль. Очень жаль. Тогда мама любила бы меня, как братьев – Фарида и Амина, а папа сажал бы в свою машину

ла маленькой. А потом, лет так с семи-восьми они начали меня избивать. Не сильно. Но мне многого и не надо было. Маленькая, худенькая, я заваливала

рикнула мама и стеганула меня

Этим летом было особенно жарко и солнце напе

зательно порочные и греховные. А ещё мне не дозволялось смотреть телевизор и иметь телефон. Грех, говорила мама. Нельзя. За грех наказывают. Я росла в жутк

ь, она даже любит дочек. Хотя в детстве я думала, что притворяется. Ведь дочки – это наказание, их невозможно любить! Я всё осознаю лишь через годы. Пойму, что не все в

льно бедно и у нас не было стиральной машины, как у той же Фатихи. Когда отец с матерью

к отцу. Он хочет п

на кухню, где подолгу засиживался с братьями, выкуривая свою длин

т наказание. Иногда это была палка, которой мы гоняли коров на пастбище, а иногда – пощёчины, из-за которых потом долго горели

Она и сама боялась отца, тому ничего не стоило поколотить нас обеих. Правда, м

ихо возразила матери, а та раздр

бя бить, иди уже

её нужно постирать? Или приготовить поесть?

ае отец накажет. Тогда мне было четырнадцать, и я его

ко опустила голову. Это традиция. См

рил со мной в подобной манере. Почти никогда. А по имени и вовсе не называл. «Ты! Девчонка!» – так обы

то сдела

ся. У меня для те

е, знала значение этого словосочетания, но ко мне оно было

села рядом, сложи

ут сваты. Замуж те