Охота на волчицу

а до основ

пафосная роскошь, пестрые золотистые оттенки и нагромождения антиквариата создавали т

к можно заставить столь зажиточных людей взять под опеку ребенка без рода и племени

Очень странные. В темных длинных плащах, скрывающих не только самого человека, но и сущность. Не могу понять, оборотни они или нет.

на стояла под дверью не подавая ни звука, так как мне этого и не нужно было. Я знаю, г

ечаю женщине и д

о своим фирменным невозмутим

вас к ней пройт

атье. Ну как новеньком. Оно мне от сестры досталось, но она

а этот раз тетке

ня, выворачивала на голову ворох претензий. Но нет. На этот раз меня проводили на улицу. Путь лежал к старым конюшням, котор

м и вовсе не сдержалась

– Ты издеваешься? Почему здесь? Ту

отвечает тетка на вопрос дочери, а потом

– задаю вопрос, плотно при

щалась к ней на ты, но терпел

она, смерив меня своим

природы. Я казалась ребёнком рядом с этими роковыми красотками впереди. Хотя... Я и так была ребенком. Малышкой, потерявшей родителей, и сейчас отчаянно пытавшейся выжить в жестоком мир

спросила Изабелла, взг

говорю, пройдясь

пила в разговор тетка, ожесточив свой голос максимально

бъедки со стола и одно платье за все время моей жиз

у. – с фальшивой улыбкой

ь мы тебя приютили в нашем доме п

у. Со стороны второго входа в конюшни вошли те стр

вогу изнутри. Что-то не так. Хочется отсюда сбежать. Делаю шаг назад и натыкаюсь на препятств

ырваться из захвата. У меня получается. Хочу знать ответ на свой вопро

лой компании меня вдавливают в

я и вырываться изо всех сил.

то поставил сверху свое колено.

твращением. Элеонор присела рядом и один из ее сообщников протянул ей мою ладонь. – У тебя есть то, что пригодится моей дочери. Она это з

таким ужасом, которого я не испытывала с то

му дыхание. Крик сорвался с губ и наполнил помещение, но продолжалось это не долго.

реть на то, как моя тетка делает разрез на моей ладони стр

и утратил свои краски. Все возвращалось медленно и постепенно. Со временем взгля

катился по помещению, а после

ду его беречь, ведь я никогда и ничего т