ица
усталя о хрусталь. Это был совершенно другой
адцатый день р
. Я заставила себя подойти к маленькому треснувшему зеркалу, плеснула в лицо холод
вкус. Улыбка моей матери дрогнула, превратившись в маску ужаса с плотно сжатыми губами. Выражение лица отца просто окаменело, сменивши
ольше, чем я видела за последние семь лет. Она положила изящную руку на пре
ывалась, призрак, которого они упорно желали видеть. Она подняла лицо к Даниилу, понизив голос до заговорщического шёпота: –
вала. Только безграни
а. Она перешла на старый сицилийский диалект – язык
слова источали яд. – Такая озлобленная. Такая неб
квозило знакомое, усталое разочарование: «Он
ери, стал последним ударом: «Он
а, осваивая мёртвые языки. Это был способ сохранить остроту ума, способ взломать шифр
ом английском, мой голос звучал
ос матери, снова на диалекте. –
бождением. Меня охватило холодное, абсолютное спо
ть д
/0/26785/coverbig.jpg?v=972c494ddfeaa3c560b37eef65ee94e2&imageMogr2/format/webp)