Седьмая Невеста

ица

так же, как привыкают к зимнему ветру, проникающему сквоз

недолюбливали. Меня считали ошибкой, ко

ть была ведьмой, а в стае, где чистая волчья кровь почиталась превыше всего, моя смешанная кров

илась рано, если бы я обратилась под луной, как и ожидалось от любого ребёнка с кровью Альфы, если бы мои ког

дом ничего н

бр

лю

кля

тра Алина преуспела в этом ещё больше; ей никогда не нужно было поднимать на меня руку, ве

шепчущихся о том, что я проклята, и притворяться, будто нежная улыбка моей мачехи Дарьи не ранит сильнее открытой жестокости, потому что она всегда по

од гнётом всего этого, был Борис. Он так долго был моей надеждо

шей стае, красивым, вызывающим восхищение и

, словно они были чем-то драгоценным, а не доказательством каждого перенесё

жд

адцать, двадцать и двадцать один год, пока разочарование стаи перерастало в насмешки, а глаза моего отца становились всё холоднее с каждым взглядом на м

чь была моим п

моим окончательным провалом, я стояла босиком в ритуальном круге и заставляла себя не дрожать. Серебряная чаша передо мной отражала лунный свет, песнопени

туал зав

не пр

волков р

глаза, чтобы скрыть улыбку, тронувшую её губы, а мой отец отвернулся ещё до того, как старей

ошиба

что-то острое пронзило мой череп, и

ая трата лу

то она не

быть, уже устал

аме

лись, глазели, но под их произнесёнными словами скрывался другой слой зву

мыс

сть стаи безжалостно вливалась в меня. У каждой улыбки был второй голос. Каждый полный жалости взгл

единственный человек, рядом с котор

ь его найти, мимо прошла служанка, оказавшись доста

если мне придётся ждать, пока они закончат, а потом отстирыв

ло оце

дца весь мир пог

кровь по

а запястье так сильно

ты ск

ужаса: «Госпожа Елена,

равду – её губ

её сл

как пересекла двор, поднялась по лестнице или прошла мимо слуг, которые уступали мне дорогу с испуганными лицами

то будет та единственная мысль, которую я по

к двери Алины,

кнула

стойные звуки. Борис – мой Борис – был обнажён, его тело двигалось над кем-то, раскинувшимся под ним н

а... Мой

твовала ничего. Только гулкую, отдающую эхом

ились в мой разум,

г потратить столько лет на эту фригидную суку без волчицы?» – голос Бор

ет, что Борис когда-либо любил её? Умоляю. Он стал моим с того самого дня, как я р

ние раз

калённая добела ярос

нула её в стену рядом с кроватью. Она р

Алина закричала, а Борис по

бледнело. – Это не... я

венно спокойно. – Объяснить, как ты трахал мою

ла челюсть:

ие?» – я шагнула в комн

бка: «Ой, да ладно тебе. Не делай такой удивлённый вид, Елена. Ты правда дум

ла. Посмотри на неё, вот-вот расп

ть. Моя рука встретилась со щекой Бориса со зв