Растопляя Лёд

ица

оловой, словно он окончательно спятил. – Ты врёшь.

рех, и от одной только близости к нему моя волчица м

за

не б

т быть мои

м словом. – Какого чёрта Лунная Богиня навязала

ытая по горло этой

лы, золотой мальчик, на которого молятся все девчонки, и, ах да, чёртов юный миллиардер. А я? Я просто Арин

его взглядом. – С какой стати Богине т

за грудь, словно от тяжёлого у

ной школы. И, наверное, с другой половиной тоже,

аже не пытаясь отрицат

юсь. Я не могу променять одного ублюдк

а перила. Кажется, мой отказ его соверш

я моргаю, засти

деальном лице расплывается фирменная наглая у

у него выросла вторая голо

вно это самая обычная вещь в мире. – Ну, знаешь, чтобы взбесить Игоря

, пытаясь понять

ят – да они на дух друг друга не переносят. Но то, как легко Лев отмахнулся от нашей связи... Это задевает. Но

еть нос Игорю звучит черто

резаю я. – Мне э

ешь жить? В люксе Игоря? Ой, подожди, он же вышвырнул те

я, когда я понимаю, что он п

уг», – огрызаюсь я, х

о трое. Ты правда думаешь, что твои подруг

. Тут он

это?» – спрашиваю я,

что я терпеть не могу этого мудака, и ненави

а. К чёрту Игоря. К чёрту Виолетту. И к чёрту всю эту си

дыхаю: «И в

ы в полуулыбк

согласна. Но это всё по

грать счастливую парочку, убедим всех, что мы

ам», –

о, – добавляет он.

Даже не надейся. Серьёзно. Ты не в

улы, оливковую кожу и эти мышцы, от которых, клянусь, любая девчонка растает на

не в мо

С меня хватит бабников

т руку, ухмыля

, но пожимаю его

ё закончится?» – спрашиваю я Льва, стараясь звучать

е, чем его привычная ухмылка: «В самый последний день на этом лайнере. Мы отвергаем

равно ничего не держит. В смысле, Лев? Стопроцентный плейбой. Этот парень не

то было здесь, останется здесь», – доба

жизнь, где женщины вешаются ему на шею, а я поплетусь обратно в своё мрачное, жалкое существов

ои вещи у этого мудака», – бросает Лев так легко,