О КОМ МОЛЧИТ ВЕРЕСК

та рубашка, мама. О

овца, а рост почти под два метра, а еще когда люби

но на прием нельзя над

ти условности. У нас дв

отца. Когда я встретила Паука впервые, ему было столько же. Пятнадцать. Такие же буйные волосы, огненный взгляд, чувственные губы. И ничего моего... Как назло, как будто сама природа истязает ме

Тебя кто-то расстроил? Покажи мне э

встаю на носочки, чтобы поправить воротник его рубашки. Мне он пахнет ребенком, счастьем и всепоглощаю

взрослым... еще немного, и оставишь меня,

я за руки и

меня на первом месте. И я влюблюсь только

а его по

они меркнут, растворяются. Даже мои одноклассницы завидуют твоей красоте. Розетта заказ

ать – обычное дело среди под

. Живая, целая и невредимая Мами, которая устроилась работать в итальянском ресторане ?Лапша Торичелли? в Чикаго. Мами, которая

оски и мрака, окружившего со всех сторон. Она помогла мне не сойти с ума от предательства Сальвы, помогла снова сделать первые шаги по

Отец привез из Рима. Брендовские, о

лом и дернул воротник,

вообще – марш обедать. До вечера еще ку

ке

жны есть мясо! Так что впер

оторого не было долгие годы. Покой, который отнял у меня Сальваторе ди Мартелли. И п

? Он ведь так и не видел, какой красивый, сильный и умный у него сын. Гордость моя. Мой лев. Мой Чезаре Микеле ди Мартелли. Да, второе имя моего мальчика – это имя моего отца. Марко н

лишком много. А с женщи

руками Мами, а он пошел к двер

ермо. Ты поедешь с нами? Или останешься отдавать распоря

е лилии в вазе. Марко неизменно дарил теперь только их. Он поче

котором родился он

, и я впилась пальцами в спинку кресла. Зачем Марко

стараясь не смотреть на собственные дрожащие руки. – За домом никто не ух

дом, пока есть такая возможность. Говорят, этот дом принадлежал еще Амброссио Луке ди Мартелли. В 1845 году сам король подарил ему э

совался ист

оявившуюся на смуглых щеках... И перед глазами дежавю. Такое же лицо, такие же длинные руки

рией нашей семьи. Про свою

минаний, вызыва

эмигрантов. Ничего интересного. И

восемнадцать, я уеду в

А пока что иди обедать,

к же больно и невыносимо. Пятнадцать лет. А я помню все, как вчера. Как будто моя память и

роил вас,

зади и обняла

... я ненавижу его так ж

купит кто-то другой и снесет или перестроит так, что не узна

проклята какими-то высшими силами любить ненавистного человека и только е

а тяжелую косу. Она продолжала по утрам запле

лковое покрывало. Ни одной морщинки или складочки, ни одного грамма жира. Тело, как у нимфетки, не

. мне уже тридцать пять.

, а женщины завидуют лютой завистью. Я знаю, что говорю. Я многое повидала в этой жизни... но такой красоты

ы просто любишь меня, и я дл

оего мужа, и Мами отпусти

Дел полно. Заболта

Он наверняка привез тебе из

ь. Чуть позже

ластно над ней. Лишь больше седых волос и ни одной морщины на лоснящемся черном лице