Принесенная в жертву Зверю: Истинная без волка

а Элар

нным усилием, борьбой со звоном в ушах и зияющей пустотой, что разверзлась в моей груди. Длинн

ле, вдали от главных покоев. Она была мал

уни дверной ручки, когда тишину про

трите-ка, ко

ина. Она была воплощением совершенства в мерцающем серебряном платье, облегавшем ее спортивную фигуру. Ее светл

чицы, сильная и яркая, давила на меня, постоянно напоминая обо всем, чем я не была. - Я подумала, кто

жестокая улыбка расползлась по ее идеальным губам. - Ох, дорогая. Каж

а, выглядевшая взволнованно. - Серафина,

ается. - Она кружила вокруг меня, как хищница, ее взгляд был анализирующим и холодным. - Ты и вп

езжизненным голосом. Огонь, что горел во мн

ажения. Она ненавидела, когда я не реагировала, ког

Серафина. - Я снова пов

силой ударила по двери, преграждая мне путь. Она наклонилась близко

шепот. - Ты - ничто. Безволчий щенок. Единственная причина, по которой отец терпе

ногое, что от меня осталось. Восемнадцать лет я терпела это. Шепот, насм

- в голосе тети Екатер

дно. Последняя нить мое

, который испугал даже меня. Это был не смех веселья. Э

увидела не сестру. Я видела незнакомку. Красивую, жесто

окоен. Звон в ушах прекратился. Все стало кристальн

иданной силы она отшатнулась на шаг на

гляд скользнул по ней, а затем -

ьше не твоя сестра, - произнесла я,

еня, ее рот слегка приот

о новобрачная, привлеченные шумом. Его лицо было маской холодной ярости. Миросла

дяной взгляд о

ютной окончательностью. Я посмотрела на Мирославу, на женщину, кот

а меня, пытаясь поставить на колени. Но он не возымел эффект

семнадцати лет боли. - Хватит быть вашим позором, вашим разочарованием,

д, моя рука снова

его существования, - сказала я, не сводя

шептала тетя Екатери

Серафина, ее идеальное самоо

сузился до пространства между мной и че

ьфа Торн, - сказала я, и этот ти

сь, открыла дверь

ЛО

когда я задвинула засов. Звук был оглушител

ы, гневный рев моего отца. Они могли кричать с

ько что воздвигла между своим прошлым и будущим. Сила, которая поддерживала

подко

и, пока не сжалас

орем дочери. Это были слезы узницы, которой только что вручили ключ от ее собственно

учно, удушливо, как научилась в детст

конец Эл

го-то совер