Отвергнутая Альфой: Я стала Луной его врага

ав

волчицы - невеста Альфы Кирилла. Но в позолочен

ершенство, носила цвета, которые ему н

нета и не увидела его с Лилией - сирот

еялся и говорил ей: «Эльвира - это просто полит

зги, но физический удар после

трос оборвался. Я упала с высот

т боли, я смотрела, как м

е ко

лицо у него на груди, изображая ужас.

шептал ей: «Она не умрёт. Это просто

едила верёвку серебром, и покр

ь моей любви

вета, бросила на стол толстую папк

отзываю поставки серебра от моей семьи. Я буду мо

тоносного Бету из вражеской стаи, стоявшего в тени позади

ав

Эл

олков зарабатывали за всю жизнь. Шелковые простыни ощущались на

м и задрапированная бархатом,

ка Стаи Кровавой Луны. Для всего мира я была предметом зав

рках сознания, низкочастотный гул объединённого разума. Но когда я попы

любовь моя». Лишь холодное, твёрдое м

обнажая шеи в знак покорности, но этот жест был пустым. Я улов

зре

оспожа, - сказала одна из них, уставившись

о, - про

ась от духов, которые он ненавидел. Я лепила из себя статую совершенства

шагнула в коридор, м

ри

глощающий, электрический, пугающий. Моя внутренняя волчица, обычно

Приторно-сладкий. Как ваниль, котор

ли

го «сестра», как они говорили. Но сёстры так не пахнут - навязчиво, тяжело

ть к столовой. Из-за ухоженной живой изго

Луну? Бледная как приз

а Альфы. Если бы не Старейшины, настаивающие на чистоте родословной, Кирилл бы пометил Лилию мн

изический удар в грудь. Дыхание перехва

яя волчица, но это был не рык

ть. Мне нужно было доказ

ету. Дверь была приоткрыта. Нельзя смотреть.

ель я ув

лась на подлокотнике, её пальцы путались в его тёмных волосах

а на её бедре. Его большой палец выводил круги на её коже,

ной невинностью. - Она - партнёрша, которую выбрали Старейшин

ий, тёмный звук, который

шутит, Лилия. Ты - мой выбор. Ты - луна на моём

тк

нашу свя

от раз моя внутренняя волчица не выла. Она кричала. Звук чи

а. - Беги, малышка. На

рипнула под моим весом. Но я не

нулась и

ие не начали гореть

оглядываясь на особняк, который м

дух, мой голос дрожал, но глаза были сухи