Стеклянный эфир. Осколки пустоты

не рассветом, а моментом, когда по огромным эфирным трубам начинал бежать ток

фирным фильтром три года назад. В этом мире каждый из нас понемногу становился витражом. Кто-то превращался в прекра

т, - пробормотала я, п

разобранные редукторы, кучи медной проволоки и вечный запах машинного масла. Для

отражение: рыжие волосы, вечно испачканный лоб и глаза цвета изумруда, которые сейчас казались уст

и, если повезёт, раздобыть пару свежих фильтров для респиратора. Эфир в воздухе внизу становилс

месте, отвёртка тоже. Прежде чем выйти, я бросила взгляд на закрытый сейф

азу почувствовала ритм Башни. Огромный железный улей жил своей жизнью. Наверху, за сотни метров бетона и ст

из лавки напротив. - Твой стабилизатор вч

отозвалась я, не оборачиваясь. - Приноси, посмот

вался в подошвах моих ботинок. Мир вокруг был серым, ржавым и до боли знако

ижних ярусов это был просто хлам. Но я видела его иначе. Стоило мне закрыть глаза и коснуться холодного корпуса, как мир вокруг затихал. Я сделала глубокий вдох, позволяя запаху старой смазки и пыли заполнить лёгкие. Мои пальцы, загрубевшие от вечной работы с металл

мне, где застрял

ил использование активного эфира без лицензии, меня бы не спасли никакие оправдания. Но здесь, в глубине моей конуры, я могла позволить себе этот риск. Внутренности стабилизатора отозвались тихим звоном. Я ув

куратно подцепила ос

этот момент я была частью этого прибора. Я чувствовала его напряжение, его сопротивление. Наконец, кристалл поддался. Я бросила его в специальную баночку со свинцовой крышкой - такие «отходы» были ядовиты, но

лове и старых заплатках. В углу мастерской стоял старый граммофон, который я собрала из трёх разных моделей. Я подошла к нему и опустила иглу на пластинку. Из трубы полились хриплые звуки старого джаза - музыки времён, когда Башня ещё не была единственны

емноты, - пробормотала я, упак

а казалась особенно нервной. Люди жались к стенам, шёпотом передавая новости о том, что в соседнем секторе вчера «разбился» ещё один человек. Превращение в стекло - «кристаллизация» - было главной страшилкой нашего быта. Говорили, что это начинается с лёгкого

рикивали цены на синтетическую кашу, воры высматривали зазевавшихся рабочих, а над всем этим висел тяжёлый гул огромных поршней, качающих эфир в Верхние ярусы. Я крепче прижала свёрток

сся дребезжащий голос из-за

кавшуюся глиняную маску, а глаза, когда-то ясные, теперь подернулись белесой дымкой. Это была «п

отает как новенький, -

ветошь. Когда она коснулась теплого

ота в Башне... она ведь живая, Ив. Она ждёт, когда мы дадим сла

я по спине пробежал холодок. - Эфир нестабилен, вот

его гаечного ключа. - Вчера на четырнадцатом секторе нашли ребёнка. Совсем маленького, Ив. Он застыл, когда тянулся за иг

д глазами. Ловчие. Эти псы Башни никогда не отличались милосердием. Для них

емного жетонов и... кое-что ещё. Дед мой нашёл это перед тем, как «у

руки в широкие рукава своего тряпья и закры

шой, весом с крупную гайку, идеально гладкий шар из матового металла. Он не был похож ни на одну деталь, которую я видела за

гло резкой болью. Я быстро спрятал

ой резкий голос, от которого

й парень в серой форме с эмблемой Ловчих. Он не был Райаном

о мне. - В Нижних ярусах торговля неучтенным ломом

ойманная птица. Шар в кармане

ние. Патрульный смотрел на меня с тем ленивым превосходством, которое

ладони мгновенно стали влажными. - Старая Марта отдала пару гаек в счет

кармана мешочек, но придержала странный шар пальцами через т

аник, ты за кого меня принимаешь? Я видел, как

ния, а их владельцев отправляют на допрос, из которого в Нижние ярусы возвращаются только тени. В этот момент за спиной патрульного что-то громко лязгнуло. Огромный паровой клапан вент

ыл мо

рикнула я, хотя знала,

олу, а сердце колотилось в такт паровым ударам. Я не просто бежала - я скользила по венам Башни. Повороты, лестницы, пахнущие ржавчиной тупики. Я знала, где можно пролезть под трубой, а где - перепрыгнуть через кабель-канал. Патрульный что-то кричал вслед

атовой - она стала полупрозрачной, и внутри, за толщей неизвестного металла,

такое? - п

меня. Словно он ждал именно моих рук. Я поняла две вещи. Во-первых, это не просто деталь. Это ключ к чему-то гораздо более масштабному и опасному, чем всё, с

», где всегда полно народу и легче затеряться. Я отряхнула жилет, поправила защитные очки на лбу и вышла из тени. Впереди маячил призрачный свет портовых фонарей. Там, среди огромных эфирных судов, уходящих в неизвестность за пределы Башни