я смесь промышленной хлорки, застар
Бутырской тюрьмы. Шум стоял оглушительный – крики женщин, ры
льница, указывая на холодный кафель
иор. Она стояла голая, её била сильная дрожь под резким светом флуоресцен
ца дешёвое серебряное кольцо – по
ранжевый комбинезон. Он пах
явкнула надзирательниц
не было. Теперь она
ую камеру предварительного заключения. Тяжёлые железные прутья с гр
е воцарилась мёртвая тишина. Они смотрели на неё т
, направилась к пустому
ухнула на пол. Колени проехались по шершавому бетону, сдирая кожу. Она так
ми возникли тя
ина с бычьей шеей и руками, покрытыми выцветшими тюремн
на ткнула носком ботинка Евдокии под п
неё несло запахом гнилых зубов. – Слыха
говоря ни слова. Любое слово
лухая? Или мы для тебя слишком гр
ёлкнула
зона. Они потащили её по полу, её ноги бесполезно дёргались, прями
паника. Она отчаянно забила
её за шею и макнула
хлебнулась, лёгкие горели в поисках воздуха. Она дрыга
ачало темнеть, её дёр
кашляя и изрыгая гнусную воду. Её груд
ула руку и похлопала Евдокию по мокрым, спутанным
отала Регина ей прямо в ухо. – Кое-кто заплатил ку
совершенно
чилась злоба, – позаботиться, чтобы каждый твой д
уа
о её сердце ле
использовал своё безграничное богатство, чтобы дотянуться до неё
ический осколок надежды на чел
безжизненно глядя на ржавые трубы под раковиной. Что-то у неё в груди ф
/0/23936/coverbig.jpg?v=e2acdf0da64b05470113c05405473126&imageMogr2/format/webp)