Любовь, граничащая с безумием

по темнице. Еще не до конца придя в себя, пленница уловила, как с грохотом затворилась тяжелая дверь. Ушел. Девушка выдохнула с облегчением. Однако радоваться было особо нечему, в

ия захотела снова увидеть звездное небо, без сомнения, на улице ночь. Прикрыв глаза, словно наяву, ощутила, как легкие наполняются прохладным, свеж

аф не запер дверь. Господи, как же она надеялась на чудо! Понемногу встала, опираясь о скользкую стену, поросшую плесенью. Затем выпрямилась, остро

ейм ее сюда вела. Опираясь о стену, девушка двигалась прямо, надеясь, что когда-нибудь эта темнота закончится. И кажется, Господь все же сжалился над ней. В конце бесконечного коридора Кэтрин увидела свет луны, исходящий из окна у потолка, и неподалеку – дверь. Ускорившись, девушка бросилась к выходу, полагая, что

рез главные ворота было бы безумием, да и наверняка они заперты. Но она знала из своих редких прогу

ала про себя: «Только бы не заржали, только бы не заржали». И благородные животные, словно почувствовав страх и отчаянье девушки, проводили

емного и... свобода! Пусть ненадолго, п

е чуть-чуть, и она скроется в вечнозеленой гуще. Но чем меньше становилось расстояние, тем быстрее силы покидали девушку. Голод и потеря крови давали о себе знать

сразу заметила, что первые кривые ветки клена цепляются за ее волосы и единственную одежду. С каждым шагом темнота становилась все сильнее, а величавые сосны гуще смыкались у

ам улыбаясь луне, пробивающейся сквозь густые ветки. «Ну что ж прощай, золотая», – мысленно произнесла она, нисколько не сожалея, что именно здесь ее настигнет конец. Даже если ей и не грозит умереть от бессилия, то

любила, когда ее прекрасная дочь надевала эти рубины, они так шли к алым губам Габриэлы. А теперь графиня носила их в память о дочери, прекрасно зная, что с ее бледной кожей ожерелье смотрится чересчур вульгарно. Столько лет прошло, а она все так же тоскует по своей девочке, и вряд ли тоска пройдет, по

встать и взглянуть, что происходит. Неожиданно ее взору открылась картина, где ее прислуга торопливо устре

служанок. Тот удивился столь позднему приказу, но противиться не посмел. Теперь гра

зрением заметил на лестнице черное пятно. Он обернулся, увидев медленно спускающуюся бабушку. Н

е позволял себе грубости в отношении бабушки, но теперь ситуация вышла из-под контроля. Пожилая дама замерла, словно

мы, раздевайтесь!