Брат моего мужа владеет моей тайной

ица

шины столовой к рёву б

ра резко упала. Портик Озёрной усадьбы почти не защищал от ве

дножия лестницы, словно притаившийся зверь, на холостом ходу стоял

мой голос едва был слышен из-за д

н вор, – сказал Антон. Он стоял рядом, невозмутимый к холоду, – моноли

к. Тяжёлая ткань легла мне на плечи, мгновенно окутав его теплом и пьянящим ароматом дорогог

в машину

и каблуки заскребл

утри. Я с тобой

изкий, безрад

ублей на пентхаус в Сохо? Тот, что сейчас потеет, потому что знае

рехватило

ты зн

и, ни со своими женщинами, – Серые глаза Антона впились в мои, срывая с меня

робуждая животный страх, который пересилил всякую логику.

была поднята, отделяя нас от водителя. Дверь с глухим стуком захлопнулась, зап

рублей, которые носила с собой с той самой ночи. Мне нужн

а центральную консоль между нами. – За... за т

то была дохлая крыса. Температура в маш

умаешь, от меня можно откупитьс

, напуганная до смерти исходящим от него смертоносным

ючаю чисты

ла серьга-гвоздик с бриллиантом. Моя серьга. Та самая,

сказал он. – Ты оставила след.

д и схватила моё левое запястье. Хватка у него была железная – такая, что оставляет

, прек

м пальце – семейную реликвию Романовых, которую Игорь надел мне на руку с самодовольной у

полоску кожи там, где было кольцо. – Иг

тусклому свету, с ус

когда предал нашу кровь, – Он сжал кулак, и камень исчез в его ладон

я, и слёзы защипали

нтиметрах от моего. От хищного голода в его глазах у меня перехватило ды

воздухе, тяжёлы

рошептала я. – Ты же

иже, задержавшись на изгибе шеи, видневшемся из-под его пиджака. – Потому что если не найдёшь, я

ороны. Щелчок замка проз

он

тон

умал и не решил взыск

ей спиной захлопнулась, и «кадиллак» рванул с места, исчезая в буре. Я осталась