Его жестокая игра, её идеальный побег

Юлианы А

пересечь. Я выключила телефон, отключилась от мира и просто существовала в тихой, белой квартире, которая теперь больше

дановых был обязательным. Это было показательное выступление на восьмиде

весь в улыбках и притворном

- Произошел кризис с нашими серверами в Токио. Мне пришлось немедленно уехать.

то кивнула, молчаливая кукла в его

рвой, кого я увидела, была Элеонора Павловна, глава семьи, ее осанка была такой же жесткой, как и ее усыпанная бриллиант

, как осколки льда, остановились

- Я удивлена, что у тебя хватило наглости показаться

агнув вперед с неловкой улыбко

еонора, отвернувшись от меня,

провела последние три месяца, вкладывая душу в ее подарок на день рождения. Это была картина, нежная акварель розового сада в усадьбе, места, которое она

лоский, красиво упакова

о работала над особенным подарком для тебя. - Он улыбнулся мн

тленной, но позволила пост

посм

рвала

ах

не моя

ошечную, рваную свадебную фату, держащее миниатюрный, потускневший м

бледность на глубоки

ожал от ярости. - Как ты смеешь приносить эту.

ревратилась в ледяную воду в м

ристины, которая шагнула вперед

ы в притворном сочувствии. - Бабушка, пожалуйста, не расстраивайтесь. Я знаю, что чувство юмора у Юлианы может

орый принес еще один завернутый

жение на долю секунды смягчилось, когда он

стина. Спасибо, моя дор

подарки, превратив мое искреннее подношение в объявление войны и

рования, его молчание - оглушительным ревом соучасти

овернулась и пошла прочь от вечеринки, прочь от шепо

лужба безопасности семьи Богдановых - преградили мне путь. Главный дворецкий, человек

н всякого тепла. - Элеонора Павловна приказала удал

одексом наказания для тех, кто навлек позор на имя Богдановых. Я сл

мой голос дрожал, ища

ы, его лицо было

осто извинис

умоляла я. - Лёша, ты же

с холодными, неумолимыми глазами. Он видел свое наследс

рнулся

чь, - сказал он, его

. Последнее

илось странное спокойствие. Я выпр

оро

ебольшому каменному зданию, похожему на заброшенную часовню. Это был родовой зал сем

, тонкую трость из л

мьи, - произнес он, словно

треском. Боль, острая и электрическая, пронзила мое

рвался. Я почувствовала, как теплая липкос

т тела. Я была не в холодной каменной

сят дв

. Боль была р

сят од

рость. Моя спина была сплошной, кричащей

ю потеряла сознание, одна после

раз, когда они

ющая кровью груда, рухнуло н