Край крыши - новая жизнь началась

Даны О

й, мгновенной, но она была ничем по сравнению с холодной, сокрушительной тяжестью в груди. Кирилл ударил меня.

еще висела в воздухе, слегка дрожа. Лицемерие всего этого было почти комичным. Это он занимался газла

ести, мой голос был сломленным шепотом

... ты кричала на Карину, и она... я просто среагировал». Его слова были от

о не за меня. За сцену, которую я устроила. У моей матери, Дианы, в глазах стояли слезы, но это были слезы страха, а не сочувствия. Страха за

а от хрупкой ярости. - Неужели вы не видите, кто он? Что он

, потекли по моей ушибленной щеке. Мои колени подогнулись. Я закрыла глаза, безмолвный крик ра

Дана. Делай все, что хочешь. Только не говори, что ты мне не веришь». Он упал на колени передо мной, схватив мою руку, его хватка была

щенный этой сценой. Но Тамара Павловна, мать Кирилла,

ля того, чтобы утешить, а чтобы ударить. Прежде чем я успела даже осознать движение, ее открытая лад

шь с моим сыном? Ты доводишь его до слез! Ты устраиваешь сцену! Ты всегда была слишком чувс

Мой отец схватил меня за руку, его пальцы впились в мою

ста, прекрати. Ты все усугубляешь. Тебе нужно успокоиться. Подума

приходить к нам плакаться! Хочешь бросить такого хорошего человека, как Кирилл? Прекрасно! Но

жалуйста, не слушай их. Я изменюсь. Я сделаю все, что угодно. Я порву с Кариной, клянусь. Просто дай

Карина «случайно» оставила свой шарф на нашей кровати. Алый шелковый шарф, слабо пахнущий духами, которые я не узнала, но которые Кирилл однажды

ли в старших классах. Он сказал, что это старая фотография, напоминание о его прошлом, не более того. Но рамка был

но», - сказала она с легкой усмешкой в голосе. «Кирилл всегда говорил, что предпочитает минимализм. Но, полагаю, приходится работать с тем, что есть, не так ли?» Это была не просто критика моих худ

вомыслия, организованного ею, с его позволения. Они играли со мной, мучили меня дольше, чем я знала. Моя голова пульсировала, щека горела.