Одержима Дьяволом

рмотала я, избегая его взгляда, -

глубже, холоднее. В них засверкало что-то острое, как лез

казал

к от надвигающейся бури. Он подошёл к шкафчику, открыл его, достал дополнительную тарелку и бокал, поставил их передо мной с отточенной точностью, как будто эт

ницы мира стали зыбкими. Я точно сплю. Или сошла

зно. Его движения были точными, контрол

ёс он тихо, но

лась, не в силах

... Прямо Северная

тонко, хищно. В уголках гл

когда мне

ыть правдой. Он... он улыбается? И это... сексуально.

шептала я растерянно. - Вы улы

ит с толку. Лицо его стало бо

говорил он. - Не перехо

ости

ни. Вижу, у тебя

ая с трудом. Рыба таяла во рту, но вкус был глу

- сказала я с горечью, вспомн

на меня, не моргая. Сло

.. - пробормотала я, - вы

, - ответил он сухо, но в голосе

сно что-то, касающееся меня? Обычно он даже не смотрел

годня встретила свою мать. Спустя семь лет. Мы не в лучших отношениях. Я совершила ошибку. Большую

Внутри будто похолодело. Воздух сгустился, как пе

е что-то

ове

нуться - обожжёшься холодом. Челюсть сжалась, словно от боли. Мыш

овек. Как статуя. Как скала,

ой... что-то ещ

. И под ней - боль. Такая сильная, что её невозможно было скрыть даже ему. И... ненависть. Настоящая, сжигающая. Но

лова? Моя история? Или само слово "мама"? Он не пошеве

.? - прошептала я, т

я спокойно на столе, дрогнула, и пальцы сжались в кулак. Так сильно, что костяшки побелели. Кулак д

скрипом отодвинулся. Ни слова. Ни взгляда.

ишине. С комом в горле и сер

я ск

о так

тал другим - не х

лубже. Сильнее. Опаснее. Под маской железной воли скрывается

ела. В ег

меня. Себя. Пр

яла - он не таков, к

ман. К

аотично: о матери... и о нём. Даниэль не выходил. Заперся. Исчез. Как будто хотел сте

ько боль. Настоящая, обнажённая, как открытая рана. И страх. Он был таким... живым. Ранимым. И это пугал

Неправиль

Не от жизни - от людей. От себя. Я хотела покоя

ь. Он улыбнулся так, будто

чаемся. Думаю, это судьба. Ты о

ой. Слишком самоуверенный. И

же взрослая девочка, чтобы вестись

л, театрально при

ься мне по ночам. Я должен знать,

гриво скрестив

риа

ою руку и поцеловал, вы

отя бы согласишься на дружескую прогулк

аза, но всё е

е поздно.

е время, Ариш. Пой

вость начина

, честно говоря, т

ился, но

уло? Или у тебя

лания его заводит

В дом. С

воздух, как нож

ни

Взгляд - как лезвие ножа, устремлённый на Роберта. В нём было

тый с толку

брат? Он какой-то

ила скво

лучше мо

здохнул, но в

ьюсь свидания. Хорошего веч

ьник. И сейчас он в бешенстве. Я чувствую это кожей. Он не сво

м. Нем

а, размахи

делала не так?! Почему вы злитесь на меня всё

толку. Что с ним происходит? Раздвоение личности? Он в

астерянностью. Что он хочет доказать, унижая меня перед д

ела налить себе горячего молока. Но когда ступила на последн

явшего всё. Глухой, мучительный. Боль вытекала из этих з

не про

Сломленный

яла - о

ме меня, это