Моя любимая мачеха или Она не твоя

Когда часы пробили восемь, тени на улицах сгустились, и город начал окутывать колючий холод.

Ника Елисеева сидела за обеденным столом, рассеянно прокручивая новостную ленту в телефоне. Нетронутые блюда остыли, и их прежде аппетитный глянец померк, утратив всякую привлекательность.

«Госпожа Елисеева, – позвала домработница Галина, осторожно приблизившись к девушке. – Сегодня годовщина вашей свадьбы. Уверена, господин Елисеев скоро будет дома. Вероятно, он просто задержался на работе. Позвольте разогреть ваш ужин?»

«Не утруждайся, – слабо покачала головой Ника и тихо добавила: – Он поужинал в другом месте».

Получив предельно откровенный ответ, Галина запнулась, однако в её глазах мелькнуло понимание.

За три года брака Константин и Ника так и не стали друг для друга мужем и женой, превратившись скорее в вежливых сожителей. Сладость их первого года супружеской жизни давно развеялась, уступив место редким встречам и ещё более редким разговорам.

Встав из-за стола, девушка молча поднялась наверх и, рухнув на кровать, погрузилась в свои мысли. Впрочем, момент тихого уединения продлился недолго – её телефон начал неустанно вибрировать от потока входящих сообщений.

Заинтригованная она открыла групповой чат.

В глаза тут же бросилась фотография: Константин небрежно лежит на широком кожаном диване, расстёгнутый воротник обнажает чёткую линию его ключиц, рукава закатаны до локтей. В его позе читалась непринуждённость с едва уловимым, почти опасным очарованием.

Лёгкий наклон головы и тяжёлый взгляд делали его похожим на ленивого, довольного жизнью кота.

В углу снимка можно было без труда рассмотреть изящную руку, протягивающую в его сторону бокал с вином. Выглядело всё так, будто женщина поднимала тост за мужчину, с которым находилась в интимных отношениях.

У Ники перехватило дыхание, когда её взгляд скользнул к запястью юной особы, и она увидела до боли знакомый изумрудный браслет.

Эта семейная реликвия Елисеевых когда-то была обещана ей. Однако теперь она украшала запястье другой женщины.

Пальцы девушки судорожно сжались вокруг телефона, когда пришло новое сообщение. На этот раз это было видео.

Недолго думая, она нажала кнопку воспроизведения.

«Ты приехал прямо из аэропорта, чтобы поздравить меня с днём рождения, – полился из динамика приторно-сладкий голос, и его обладательница дразняще добавила: – Не боишься, что Ника расстроится, когда об этом узнает? Давай и её пригласим».

«‎А ты не боишься, что она испортит всем настроение?» – с лёгким презрением парировал Константин и криво ухмыльнулся.

Группа друзей разразилась хохотом, а затем кто-то прокомментировал: «Она всё равно никогда не вписывалась в наш круг. Пусть лучше сидит дома».

«Костя, а когда ты в последний раз видел Нику? – с насмешкой подхватил другой. – Ты, наверное, и не узнаешь её, встретив на улице».

«Когда видел? – отстранённо протянул мужчина, поболтав тёмно-красное вино в бокале. – Мы не настолько близки, чтобы часто видеться».

«‎Но вы же муж и жена!» – встрял в разговор третий человек.

«‎Наш брак похож на откупоренную бутылку вина: оно давно превратилось в уксус, и его впору выкинуть», – ответил Константин, и с его губ сорвался надменный смешок, словно он отвечал на самый абсурдный вопрос.

«Ладно… В этот раз обойдёмся без неё, – послышался голос Жанны, которая явно старалась говорить мягко, как будто за что-то извинялась. – Заглажу вину перед ней позже».

Ника опустила телефон, и её сердце сжалось в тугой узел.

Какими же надо быть подлыми людьми, чтобы сидеть в ресторане вместе и при этом общаться в групповом чате – и всё ради того, чтобы это увидела она!

Большинство участников группы принадлежали к кругу Константина, и Жанна была там одной из немногих женщин.

Единственная причина, по которой Ника вообще оказалась среди них, заключалась в том, что её добавила Жанна.

Девушка почти никогда не участвовала в переписке, однако всё равно оставалась в курсе происходящего в жизни мужа, ведь куда бы он ни шёл, Жанна всегда оказывалась рядом.

Прошло несколько часов. Дом уже погрузился в тишину, а Ника так и лежала без сна, рассеянно прокручивая обручальное кольцо на пальце.

Металл, казалось, врезался в кожу всё глубже и глубже, пока его холод не коснулся самого сердца.

В ту же секунду на грудь девушки легла тяжесть. Боль была не острой, однако достаточно гнетущей, чтобы теперь каждый вдох давался с усилием.