месть брошенной жены

Коридор клуба «Obsidian» плыл перед глазами Алайны, словно отражение в кривом зеркале. Стены пульсировали в такт глухим басам, доносившимся с нижнего этажа, но здесь, в VIP-зоне, царила зловещая тишина.

Алайна прижалась плечом к прохладной штукатурке, пытаясь унять дрожь. Внутри нее бушевал пожар. Кровь казалась слишком густой, слишком горячей, она стучала в висках набатом. Тот коктейль... Алайна выпила всего половину, но тело предало ее, превратившись в чуткий, оголенный нерв.

В руке она сжимала ключ-карту, пластик врезался в ладонь. Номер 808. Не стандартный номер, который Алайна забронировала для «профессионала», а частная ложа, куда ее направил услужливый менеджер, приняв ее за другую гостью. Ошибка, которая изменит все.

- Просто сделай это, - прошептала Алайна пересохшими губами. Язык с трудом повиновался. - Отомсти ему.

Алайна хотела отомстить за годы унижений, за ледяное презрение в его глазах. Их брак был лишь сделкой, слиянием капиталов, и Клейтон никогда не скрывал своего отвращения к ней. Он ни разу не прикоснулся к ней, называя ее «бесцветной» и «скучной». Что ж, сегодня Алайна добавит в свою жизнь красок.

Она оттолкнулась от стены, ноги Алайны в туфлях на шпильках подкосились. Дверь перед ней была массивной, из темного дерева. Цифры расплывались, но Алайна была уверена, что пришла правильно.

Замок щелкнул, пропуская ее внутрь.

Комната встретила Алайну полумраком и прохладой кондиционера. Здесь пахло не дешевым алкоголем и потом, как внизу, а чем-то резким и дорогим - сандаловым деревом и озоном, словно перед грозой.

Алайна шагнула вперед, и дверь за ее спиной захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком. Она повернула защелку. Пути назад нет.

В глубине комнаты, в глубоком кресле, сидел мужчина. Его лицо было скрыто густой тенью, падавшей от плотных штор, виден был лишь силуэт - широкие плечи, расслабленная поза хищника, ожидающего добычу.

- Ты опоздал, - выдохнула Алайна, принимая его за заказанного профессионала.

Она сбросила туфли, чувствуя облегчение, когда ступни коснулись мягкого ворса ковра. Каждый шаг давался Алайне с трудом. Жар внутри требовал выхода. Алайне нужно было, чтобы кто-то коснулся ее, чтобы заглушить эту химическую лихорадку, чтобы стереть из памяти лицо мужа.

Мужчина не шелохнулся. Он сидел абсолютно неподвижно, и эта тишина вдруг показалась Алайне угрожающей.

Алайна сделала еще шаг, но координация подвела. Нога запуталась в подоле длинного платья. Она качнулась вперед, нелепо взмахнув руками, и рухнула прямо на него.

Ее ладони уперлись в твердые, как камень, бедра. Лицо Алайны уткнулось в его рубашку.

Итан напрягся. Звук поворачивающегося замка насторожил его, но он не ожидал нападения. Когда женщина упала на него, его первым рефлексом было отшвырнуть ее. Его тело, годами тренированное на отторжение любого физического контакта, приготовилось к привычному спазму - к тошноте, к боли, к панике, накрывающей с головой. Гаптофобия была его проклятием и его броней.

Он ждал боли.

Но боли не было.

Ее горячая кожа коснулась его руки через тонкую ткань рубашки, и вместо отвращения по его позвоночнику пробежал электрический разряд. Чистый. Мощный. Незнакомый.

Итан замер, не в силах вдохнуть. Его руки, вместо того чтобы оттолкнуть, рефлекторно сжались на ее талии, удерживая от падения.

Она была горячей, как печка. От нее пахло фрезией и дождем, и этот запах ударил ему в голову сильнее любого виски.

Алайна, не встречая сопротивления, приняла его хватку за приглашение. Она подняла голову. В темноте Алайна не видела его глаз, только жесткую линию челюсти.

- Помоги мне... пожалуйста, - прошептала она. Ее голос дрожал, ломаясь от отчаяния и действия препарата. - Я горю.

Итан втянул носом воздух. Это было безумие. Он должен был вызвать охрану, выбросить ее вон, стереть это место в порошок. Но его тело, его проклятое тело, которое отвергало всех женщин мира, вдруг запело от близости этой незнакомки.

Он грубо перехватил ее за подбородок, заставляя смотреть на себя.

- Ты знаешь, кто я? - его голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой у нее по спине побежали мурашки.

Алайна, чье зрение было затуманено пеленой желания и яда, кивнула.