восхождение уродливой луны

От лица Лилии:

«Ты использовал меня! – рыдала я, обращаясь к своему избраннику, который только что отверг меня. – Благодаря нашему союзу ты получил власть, Роман! Вся твоя стая обязана своим положением мне! Теперь, достигнув своей цели, ты решил избавиться от уродливой партнёрши, не так ли? Но год назад ты был готов стать моим избранником!»

«О, пощади меня! – закатил глаза Роман. – Не притворяйся, будто не знала, что я рано или поздно брошу тебя. Погоди, неужели ты и правда думала, что я сделаю тебя Луной моей стаи? Я едва могу выносить твой вид, Лилия. Ты ожидала, что я буду брать тебя на встречи Альф и представлять другим? Ты отвратительна!»

«Но я не наносила себе этот шрам! – горько плакала я. – И ты обещал, что отведёшь меня к лучшим врачам. Ты ничего не сделал, Рома! Это помогло бы!»

«Что? Даже твоя собственная семья не настолько заботится о тебе, чтобы отвести тебя к врачу. А ты ждала этого от меня? Перестань мечтать, Лилия, и убирайся из моей стаи!»

Слёзы затуманили мне зрение. Меня не впервые называли уродливой, но каждый раз, когда эти слова произносил Роман, это причиняло невыносимую боль.

Год назад семья познакомила меня с ним. При этом я знала, что Роман меня не любит. В течение года мы жили как чужие, несмотря на то, что считались парой. Я оставалась девственницей, так как он даже не смог заставить себя прикоснуться ко мне.

Но я же не виновата в своём уродстве. В детстве меня заклеймили раскалённым серебром, и у меня на лице остался огромный шрам. Я до сих пор не знаю, кто в этом виноват, но выросла с чувством отверженности. Даже собственная семья ненавидела меня и стеснялась моей внешности.

Однако я полагала, что Роман окажется другим. Считала, что он полюбит меня. Видимо, в мире, где для вожаков стаи звания имели первостепенное значение, обман был неизбежен.

Я посмотрела на мужчину, которого действительно любила, и хотела, чтобы он ответил взаимностью. Однако теперь я мечтала о том, чтобы он страдал за то, что сделал со мной.

«Ты чудовище, – процедила я. – Надеюсь, что когда-нибудь ты за это заплатишь».

Он запрокинул голову и глухо рассмеялся: «Проклятая Лилия, как именно это произойдёт? Сейчас я третий по силе Альфа. Моя стая теперь у власти, а твоя семья ниже меня! Ты больше ничего не сможешь мне сделать. Ты всегда была и всегда будешь никчёмной!»

«Послушай, я уже отверг тебя, а ты с этим согласилась. Хотя осталась одна формальность, но для меня ты больше ничего не значишь. Так что убирай свою мерзкую рожу из моей стаи! Немедленно, пока я не приказал охранникам вышвырнуть тебя!» – рявкнул Роман, пронзив меня ледяным взглядом, и вышел прежде, чем я успела ответить.

*** *** ***

Взяв себя в руки, я покинула стаю Романа и решила отправиться домой – в стаю отца. Я не появлялась дома с тех пор, как переехала в стаю Романа, но надеялась, что они примут меня.

Семья никогда по-настоящему меня не любила. Всё начало рушиться, когда моя мать ушла, – мне тогда было четыре года. Отец привёл новую супругу, и внезапно у него не стало хватать времени на собственную дочь. Потом у меня появился шрам, и он ещё больше отдалился.

Охранники пропустили меня через ворота. Когда я позвонила в дверь, мне открыли сводная сестра и мачеха. К удивлению, меня не пустили в дом.

«Возвращайся к Роману и умоляй его, Лилия. Здесь нет места для тебя», – сказала Нина после того, как я всё им объяснила.

Несмотря на мои попытки вызвать у них жалость и дать им понять, что мне больше некуда идти, они приказали охранникам выпроводить меня.

Они всегда считали меня позором семьи и обрадовались, когда я ушла в стаю Романа. Теперь они не хотели, чтобы я возвращалась.

*** *** ***

Вечером я сидела в своём любимом баре «Безликий пьяница». Здесь подавали коктейли, способные опьянить даже волка. А благодаря маскам можно было не бояться, что тебя узнают и осудят.

Этот бар являлся моим любимым заведением на протяжении многих лет. Если бы люди увидели моё лицо, то решили бы, что я напиваюсь из-за своей уродливой внешности.

«Ты слишком уродлива», – эти слова преследовали меня даже во сне, настолько часто я их слышала.

Однако больше всего меня ранило предательство Романа. Ещё большую боль причиняло то, что я ничего не могла ему сделать. Его стая теперь стала очень могущественной, и ей не могла противостоять уродливая, отвергнутая девушка без семьи. Никто никогда не захотел бы меня. Зачем тогда жить?

Я допила свой напиток и попыталась встать, когда кто-то произнёс: «Налейте этой девушке, пожалуйста».