Отвергнутая Луна Лилия Романова и Игорь Власов

От лица Лилии:

На третьем месяце беременности я, Лилия Романова, попала в автокатастрофу.

В полусознательном состоянии, дрожа, я продолжала звонить мужу, Альфе Игорю Власову, но он так и не ответил.

Когда боль наконец утихла настолько, что я смогла прийти в себя, я открыла телефон и увидела пост его первой любви, Алисы Бруниной.

«Я должна поблагодарить Игоря за то, что он остался со мной на всю ночь, потому что он знает, что я боюсь темноты. Он даже отменил все свои встречи сегодня, чтобы отвезти меня на аукцион и купил мне самый красивый подарок в мире. Я так счастлива!»

В этот момент я всё поняла – когда я серьёзно пострадала, защищая своего ребёнка, он предпочёл остаться рядом с другой волчицей.

Не говоря ни слова, я поставила лайк под постом и закрыла приложение.

Если он хотел вернуть свою первую любовь, то пусть забирает её.

Через семь дней я навсегда исчезну из его жизни – вместе с нашим ребёнком.

***

Сжимая свежеотпечатанное отвержение, я потащила своё травмированное тело домой.

Я распахнула тяжёлую дубовую дверь. Гостиная погрузилась во тьму, и лишь тусклое свечение настенных светильников прорезало тени.

В мерклом свете на диване сидела высокая фигура, чьё присутствие было тяжёлым и удушающим. Давление, исходящее от него, принадлежало только Альфе высшего уровня.

Это был не кто иной, как мой истинный, Игорь.

«Значит, ты всё ещё помнишь, что это твой дом?» – его голос прорезал тишину, как мороз.

Прежде чем я успела ответить, он поднялся с дивана и несколькими длинными шагами пересёк комнату.

Его рука с жестокой силой сжала моё запястье, и боль пронзила мою руку, словно он собирался сломать кости.

«Лиля, какой смысл был в том лайке под постом Алисы? – рявкнул он, глядя на меня с открытым презрением. – Она только что вернулась, и её состояние ещё не стабильно. Сейчас она не может справиться со стрессом. Пыталась напомнить ей, что ты моя Луна?»

Я подняла на него глаза, и из-за расплывчатого зрения мне было трудно чётко разглядеть его лицо.

Три года назад Игорь был отравлен серебром. Токсин повредил его ноги.

После того как Алиса бросила его и сбежала за границу, он полностью сорвался, день за днём заглушая боль алкоголем.

Старейшины Терновой стаи устроили нашу связь.

Последние три года я оставалась рядом с ним в качестве его истинной пары, успокаивая ярость и боль, разъедавшие его. В то же время я снова и снова отдавала ему свою кровь, используя свою способность к исцелению, чтобы помочь восстановить его тело, пока он наконец снова не смог встать на ноги. Но теперь в нём не осталось даже следа тепла.

Его дыхание легко коснулось моей шеи, а голос оставался холодным: «Я уже говорил тебе – перестань позволять своей ревности контролировать тебя. Неужели ты не можешь хоть раз повести себя разумно?»

Разумно.

Это слово ударило сильнее, чем пощёчина, по моему и без того онемевшему сердцу.

Он не знал, что не так давно я оказалась в ловушке разбитой машины после аварии.

Прижатая внутри перевёрнутого автомобиля, с кровью, стекающей по моему лицу, я снова и снова звонила ему, надеясь, что он придёт, чтобы спасти меня и нашего нерождённого ребёнка.

Но прежде чем я успела что-либо объяснить, он сказал: «Алиса сейчас плохо себя чувствует. Я не могу оставить её. Что бы там ни было, разберись с этим сама».

Затем он закончил разговор.

Я с последними остатками сил выбралась из разбитого водительского сиденья. После этого я прошла пять километров под проливным дождём, прежде чем проезжающая машина наконец остановилась для меня.

«Прости, – прошептала я, опустив взгляд, чтобы он не увидел печали в моих глазах. – Этого больше не повторится».

Игорь выглядел застигнутым врасплох тем, как быстро я извинилась. Он на мгновение замолчал, и гнев в его глазах немного утих, хотя вскоре его место заняло подозрение.

Отпустив моё запястье, он медленно осмотрел меня, от спутанных волос до бледного лица.