«Роковой подарок» от Татьяна Устинова читать все главы

Пик… пик… пик…» – отсчитывал биение моего сердца кардиомонитор.

Я лежала на больничной койке, подключенная к капельнице и ещё к куче всяких приборов, в палате с голубыми стенами и единственным окном, в которое гулко бились капли осеннего дождя. Это место за долгие годы стало родным, и я спокойно слушала, как жизнь постепенно уходит из моего тела, вслед за затихающими сигналами аппарата. Сильные обезболивающие притупили адские муки, и я почти не чувствовала тела. Мне только исполнилось двадцать лет, а я уже должна распрощаться с жизнью, в которой толком и не пожила.

Слёз не было, да и плакать не хотелось. За столько лет моей тяжёлой болезни под страшным названием «рак» я выплакала все слёзы и теперь была пуста. Говорят, перед смертью вся жизнь проходит перед глазами. Что ж, перед моим взором возник лишь один момент.

Мне было шесть лет, и, как все нормальные дети, у которых есть бабушки в деревне, я проводила летние каникулы на свежем воздухе. Как будто прямо сейчас туда перенеслась! Жаркий солнечный день, и время близится к полудню. Взрослые стараются загнать детей в дом, в прохладу, но нам всё нипочём. Нам хочется пойти на речку, искупаться, и те, кто успел удрать от родителей, спешат через пшеничное поле, которое, как расплавленное золото, перетекает волнами под порывами горячего ветра. Нас было пятеро, почти все погодки, и только Димка, сосед, был старше на четыре года.

Прибежав на берег небольшой, но чистой речушки, вдоль которой росли невысокие деревья и кустарники, мы шустро попрыгали в тёплую воду прямо в одежде. Барахтались и весело резвились, брызги разлетались в разные стороны и искрились на солнце, но вскоре я устала.

Через некоторое время первая вышла на узкий песчаный берег. Помню, как скрюченная фигура в потрёпанном балахоне предстала передо мной, отбрасывая жуткую тень.

– Здрасьте, – поздоровалась я наивно, ведь в маленькой деревне все друг друга приветствуют.

Но старик не ответил. Вытянув страшную руку с морщинистой кожей, он что-то прошептал, и чёрная струйка из кривых пальцев ударила мне в голову. Последнее, что я заметила, как страшная рука старика вдруг преобразилась, став молодой и здоровой, а меня пронзила дикая боль, от которой потемнело в глазах!

Я кричала и извивалась на горячем песке. Друзья в испуге выскочили из воды и, столпившись возле меня, не могли понять, что происходит. Они не видели старика, он будто исчез. Ребята были напуганы моими дикими воплями, разносившимися по всей округе. Только Димка, сообразив, что нужно делать, подхватил меня на руки и побежал в сторону деревни. Влетев во двор к моей бабушке, сам еле держась на ногах и чуть не теряя сознания, он закричал из последних сил:

– Баб Нюра! Тут Саньке плохо!

И его голос я услышала, словно сквозь вату, он был испуган.

Бабушку чуть приступ не хватил. Она вызвала местного фельдшера, тот сказал, что у меня солнечный удар. Придя в себя, я уверяла, что это всё со мной сделал странный старик, но никто не верил, говоря, что это бред после перегрева.

Когда я вернулась в город, головные боли только усилились, и родители повели меня в клинику на обследования. Долгое время врачи не могли поставить диагноз. Так я жила еще пять лет, периодически борясь с адскими болями, а затем, новые обследования в столице и страшный диагноз "рак " прозвучал как приговор в уютном кабинете главного врача. Они давали мне максимум пару лет, но я прожила намного дольше, цепляясь за жизнь из последних сил. Болезнь то отступала, то возвращалась с новой силой. Со временем этот эпизод забылся, и вот теперь я вдруг вспомнила фигуру в потрёпанном балахоне.

Мой затуманенный взор уловил лицо матери, которая сидела на стуле возле больничной койки, сжимая мою руку. Ей было всего сорок пять лет, а выглядела она на все шестьдесят. Седые волосы собраны в высокий пучок и почти бесцветные глаза, которые выплакали все слёзы. Глубокие морщины бороздили её лицо, и я винила в этом себя. Из-за меня родители не захотели иметь ещё одного ребёнка, и теперь они останутся совсем одни. Отец, выглядевший ещё старше, чем мать, стоял за ней, сжимая пальцами спинку стула, еле сдерживая бушующие эмоции. Родители не давали согласия, но я знала, что денег для лечения больше нет, и все решила сама, только не хотела, чтоб они видели, как я умираю, но они пришли.

– Александра, – тихо позвала меня мама.

– Уйдите, – прошептала я из последних сил, чувствуя, как сердце разрывается от тоски и боли. – Пожалуйста... – Мне стоило огромных усилий сдерживать слезы. Было бы куда легче встречать старуху с косой, не видя страданий родителей. Я знала, я чувствовала, что скоро это случится, но звать врачей или родителей не хотела. Устала бороться, устала от боли, устала быть обузой для всех!

Мама громко всхлипнула и обеими руками прикрыла лицо. Папа обнял ее за плечи и стал выводить из палаты. Его губы были плотно сжаты, почти до синевы, и руки чуть тряслись, когда он помогал маме встать.

– Мы любим тебя дочка, – прозвучал его голос возле двери, а потом – уже громче – из коридора донеслись рыдания матери.

Они знали, что должно было произойти. Они хотели и дальше бороться за мою жизнь, но врачи ясно дали понять, что шансов почти нет, если только не случиться чудо. В чудеса я с детства не верила, но боялась закрыть глаза: казалось, как только мои ресницы сомкнутся, моя жизнь закончится. И, вроде, готовилась к этому моменту, и даже находила плюсы в сложившейся ситуации: все-таки боль скоро прекратится навсегда, но какой-то частичкой души я надеялась на лучшее …

«Пик…. пик….» – всё медленнее билось моё сердце, когда дверь палаты вновь открылась.

Внутрь вошёл высокий темноволосый мужчина в классическом темном костюме. Широкий разворот плеч, узкий, но подкаченный торс, который явственно проступал через белую рубашку, пронзительные почти чёрные глаз. Мужественное лицо с выступающим подбородком и широкими скулами привлекало внимание и одновременно пугало. Он провёл ладонью по своим шикарным тёмным волосам, доходившим до основания шеи, и произнёс глубоким чувственным голосом:

– Здравствуй, Александра. Ждала старуху с косой? – чуть хмыкнул с иронией, осматривая мою палату.

И мне бы удивится выкрутасам моей больной фантазии перед смертью, но всё внутри меня сжалось от страха. От мужчины исходила какая-то сила, которая будто придавливала сверху. Я чувствовала, что сердце забилось быстрее, но монитор вообще молчал, что само по себе было странно.

– Эм… А что происходит? Вы кто? – спросила я, удивляясь неожиданной бодростью в голосе, или я уже мертва и за мной пришел вот такой сексапильный демон?

– Я – тот, кто подарит тебе новую жизнь, – ответил незнакомец, разведя руки в сторону. Как-то слишком пафосно это прозвучало.

– Э, я что, уже умерла? – на всякий случай уточнила. Или у меня попросту начались глюки от большого количества обезболивающего?

– Пока ещё нет, но скоро, безусловно, умрёшь, и я спрашиваю тебя: хочешь ли ты продолжить жить, но в другом мире?

Он подошёл ближе и, наклонился ко мне так, что я смогла рассмотреть красные крапинки в его глазах. Что, черт возьми, происходит? И что я должна ему ответить?!

– А это разве не является смертью? Переход в другой мир? – В своё время я перечитала множество книг на тему жизни после смерти. Неужели я сошла с ума, раз реально поверила его словам? Но это первое что выдал мой мозг, после того как справился с наплывом страха.

– Как же тяжело с через-чур начитанной молодежью…– недовольно проворчал брюнет, наконец-то отодвинувшись, – Выбрось всё из головы! – рыкнул уже громче, недовольно осматривая меня. – Тебе предлагается шанс начать жизнь в новом мире, в новом теле, где тебе откроются новые возможности.

– Такое предложение ведь не бывает бесплатным? – сразу перебила его, перейдя прямо к делу. За свою короткую жизнь я усвоила совершенно точно: ничего не делается просто так, по доброте душевной. А у этого мужчины, существа, даже не знаю, как его назвать, добра в душе вряд ли найдется.

– А ты умна! Может, с тобой будет веселее, – задумчиво пробормотал незнакомец, глядя в окно над моей головой. – Плата твоя невелика. Ты поможешь мне в одном деле.

– Мне ведь не нужно ни кого убивать, подставлять, грабить или предавать? – Всё-таки в душе я миротворец, жестокость не приемлю и никогда не стану делать то, что может причинить вред. Ох, черт, я действительно здраво рассуждаю на эту тему?!

– О, не переживай! – Улыбнувшись, он махнул рукой. – Наоборот, ты спасёшь многие жизни. Ну, так что? Решай быстрее, я не могу долго удерживать тебя в этом мире.

Он явно торопил меня с ответом, так толком и не объяснив, чем я должна ему помочь. Печенкой чую подвох в этом деле, и мое решение мне еще аукнется, хотя, что я теряю? Все равно умру и не известно, куда отправиться моя душа. ¬¬¬¬¬¬¬¬¬

– Черт с ним! Я согласна!

Мир потускнел, и я погрузилась во тьму.