Хоккейный волшебник

От омеги без волка до королевы враждебного альфы

Bev Garnett

Семь лет я отдала Александру, пожертвовав стипендией в Лиге плюща и временем с больной матерью, чтобы поднять его компанию со дна. Но стоило его первой любви Диане вернуться из-за границы, как он без колебаний отдал ей мою должность вице-президента. Желая узнать, что происходит, я подошла к его кабинету с двумя стаканчиками горячего латте, но сквозь приоткрытую дверь услышала то, что разбило мою жизнь на осколки. - Наш обряд соединения - просто спектакль для старейшин, - со смешком говорил Александр своему Бете. - Она сломанная Омега без волка. Пусть скажет спасибо, что я вообще на неё смотрю. Как только я закреплю власть, я от неё избавлюсь, а её проект отдам Диане. Мой желудок сжался от тошноты и ледяного ужаса. Семь лет я была для него лишь удобным инструментом, жалкой заменой, которую он втайне презирал за отсутствие внутреннего волка. Вся моя взрослая жизнь оказалась жестокой ложью, построенной на фальшивых обещаниях истинной пары. Но вместо того, чтобы ворваться в кабинет в слезах и умолять его одуматься, я молча выбросила кофе в мусорное ведро. Вернувшись домой, я скачала все свои стратегические разработки, распечатала официальное уведомление об отвержении пары и открыла письмо от его злейшего врага - легендарного Ликана Германа Соколова. - Я принимаю ваше предложение, - написала я, стирая прошлую себя навсегда.

Оборотни Романтика Мелодрама

Скачать Книгу в Приложении

Тяжёлый стук чернильной печати о бумагу эхом, подобно выстрелу, разнёсся по маленькой бетонной комнате.

Начальник тюрьмы Тимощук не поднял головы. Он просто подвинул папку по металлическому столу.

— С тобой покончено, Соловьёва. Убирайся.

Камилла Соловьёва стояла неподвижно. Её пульс не участился. Ладони не вспотели. Пять лет назад она бы дрожала, слёзы текли бы по её лицу, и она умоляла бы, чтобы кто-нибудь сказал ей, что это ошибка.

Теперь же она просто потянулась за пластиковым пакетом, который протягивал офицер Горелов.

Он был лёгким. До смешного лёгким. Тюбик гигиенической помады, срок годности которой истёк три года назад, и медицинский учебник с переплётом, сломанным в трёх местах.

— Подпишите здесь, — скучающе произнёс Горелов.

Камилла подписала. Её почерк изменился. Раньше он был округлым, девичьим. Теперь же это были острые, ломаные линии, которые, казалось, могли порезать кожу.

Она подошла к тяжёлой стальной двери. Прозвучал зуммер — долгий, сердитый гул, от которого завибрировали зубы. Дверь отъехала в сторону.

Камилла вышла.

Солнце ударило её, словно физический удар. Она вздрогнула и подняла руку, чтобы заслонить глаза. Воздух больше не пах хлоркой и несвежей капустой. Он пах пылью, выхлопными газами и чем-то пугающе открытым.

Она опустила руку. Она ожидала увидеть камеры. Ожидала вспышек фотокамер, которые ослепили её пять лет назад, когда её уводили в наручниках.

Но не было ничего.

Лишь пустая дорога и одинокий чёрный лимузин, стоящий на обочине с работающим двигателем.

Окна были затонированы так плотно, что казались нефтяными пятнами. Машина стояла, зловещая и безмолвная. Она походила на катафалк.

Камилла поправила воротник своего тренча. Это был тот же самый плащ, в котором её арестовали. Подол истрепался, а ткань натянулась на плечах. Тогда она была хрупкой. Тюрьма согнала жир и нарастила на его месте мышцы.

Она подошла к машине.

Водитель вышел. На нём были белые перчатки. Он не смотрел ей в лицо. Он открыл заднюю дверь и уставился на горизонт, словно взгляд на неё мог его осквернить.

Камилла нырнула внутрь.

Кондиционер мгновенно обдал её холодом, замораживая пот на шее. Дверь с глухим стуком захлопнулась, заперев её в вакууме с запахом кожи.

Напротив неё сидели её мать, Виктория, и сестра, Мария.

Читать сейчас