/0/23823/coverorgin.jpg?v=38bfd118e264dd7483bcb1ae66d55553&imageMogr2/format/webp)
POV Элеонора
Обветшалые стены моей детской спальни пахли гнилью и отчаянием. Я смотрела в старинное зеркало с пятнами, тяжелые белые кружева моего подвенечного платья висели на моей худой фигуре, словно саван. Я была похожа на призрака. Или хуже — на жертву.
Дверь со скрипом отворилась. Вошел мой отец, Альфа Иосиф Кулаков. Его лицо было цвета старого пепла, а вся его поза кричала о трусости.
— Эскорт Соболевых здесь, — пробормотал он, избегая моего взгляда. — Гордея задержали срочные дела стаи. К церемонии тебя проводит обычный воин.
Лед сковал мои вены. В нашем мире личное прибытие наследника Альфы за своей невестой было священной традицией. Отправить воина было высшим оскорблением. Это означало, что я не будущая Луна, а просто залог, который передают из рук в руки. Омега без волка, проданная, чтобы спасти нашу обанкротившуюся стаю.
— Я понимаю, — сказала я мертвым голосом. Я не позволю ему увидеть мое унижение.
Час спустя я стояла у входа в Большой зал стаи Блэквуд. Огромное святилище было высечено из древнего черного камня и дерева и пахло кедром, властью и надвигающейся гибелью. Солнечный свет просачивался сквозь витражи, отбрасывая ломаные тени на обсидиановый пол.
Я шла к алтарю одна.
Скамейки были забиты самыми могущественными Альфами Северной Америки. Их шепот бил меня, словно физические удары. Я чувствовала запах их жалости. Их насмешки.
Внезапно острая боль пронзила мои виски. В моем сознании раздался голос, отчаянный и дрожащий. Это была Зоя Лаврова, моя единственная подруга.
*Элеонора, он уехал!* — эхом отдавалась в моей голове мысленная связь Зои. *Он не придет! Он взял с собой человеческую девушку — певицу по имени Ксения — и час назад сел на частный самолет в Калифорнию!*
У меня перехватило дыхание. Мое сердце остановилось.
Гордей не просто бросил меня, он сбежал с человеком. Со слабой, лишенной запаха человеческой женщиной. И Соболевы знали. Осознание ударило меня с силой физического удара. Они знали, что он уехал, и все же позволили мне идти к этому алтарю, чтобы стать посмешищем для всего мира оборотней.
Сокрушительное бремя отчаяния исчезло, мгновенно испепеленное внезапной, ослепляющей яростью. Глубоко в моей душе шевельнулось что-то древнее и дремлющее. Искра чистой, раскаленной добела гордости.
/0/23851/coverorgin.jpg?v=209bd7e14f624c862689a2d635a1ddb2&imageMogr2/format/webp)
/0/6281/coverorgin.jpg?v=73ab217e4c3cc4025d7526e258628f39&imageMogr2/format/webp)
/0/2070/coverorgin.jpg?v=66f31ed45d52fba1d99a8966faaac44c&imageMogr2/format/webp)
/0/24757/coverorgin.jpg?v=e133ce9e26e55d4f727a3ec5a3bc5477&imageMogr2/format/webp)
/0/1272/coverorgin.jpg?v=b9d68e1d68103ad10f093ab106acd43d&imageMogr2/format/webp)
/0/15329/coverorgin.jpg?v=132b51ff17aceafdc9a73fd5a55d2a15&imageMogr2/format/webp)
/0/1696/coverorgin.jpg?v=434ce1ab9f49f55d00129f1af065875f&imageMogr2/format/webp)
/0/11948/coverorgin.jpg?v=2d8ac7e4280cdf7c57046afc4bf22a30&imageMogr2/format/webp)
/0/1409/coverorgin.jpg?v=08a9176a1339dc165fd7a511cec1b43e&imageMogr2/format/webp)
/0/7152/coverorgin.jpg?v=71c4cbbbafc7402a95233f2b88c56781&imageMogr2/format/webp)