Хоккейный волшебник

Сегодня Елена Иванова переступила порог свадебного салона уже в девятый раз.

В предыдущие восемь раз она приходила одна, чтобы примерить сшитое на заказ свадебное платье, которое заказал для неё её жених, Константин Волков.

Продавщицы, когда-то оживлённые и внимательные, постепенно стали сдержанными, и в конце концов могли лишь смотреть на неё с тихим сочувствием.

«Госпожа Иванова... господин Волков присоединится к вам сегодня?» – осторожно спросила управляющая салоном, и в её взгляде промелькнула тень жалости.

Елена рассматривала женщину в зеркале перед собой. Белое платье безупречно облегало её фигуру. Её пальцы легко скользнули по ряду жемчужин, пришитых по краю платья.

«Он будет здесь, – ответила она мягко, но с тихой уверенностью. – Сегодня наша седьмая годовщина. Он сказал, что придёт».

Как только эти слова слетели с её губ, дверь распахнулась.

Яркая вспышка света мелькнула в глазах Елены, когда она обернулась. Но улыбка на её губах мгновенно застыла.

Константин пришёл, но его сопровождала Виктория Смирнова.

Виктория была младшей сестрой лучшего друга Константина, Кирилла.

Два года назад Кирилл пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти Константина. Перед смертью он поручил ему заботиться о своей единственной сестре.

После этого Константин привёл Викторию в свой дом и заботился о ней так, словно она была членом семьи.

С того момента теплота, которую он когда-то проявлял к Елене, постепенно угасла.

Тем временем он осыпал Викторию вниманием, относясь к ней как к самому дорогому человеку в своей жизни.

«Константин? – удушающая тяжесть сдавила грудь Елены. – Почему ты привёл с собой Викторию?»

Константин подошёл к ней, едва взглянув на свадебное платье, прежде чем ровным голосом произнести: «Лена, нам нужно перенести свадьбу. Мы должны сыграть её в следующем месяце».

Елена недоверчиво уставилась на него: «В следующем месяце? Почему? Место забронировано, приглашения разосланы, а список гостей утверждён. Как мы вообще сможем всё переиграть всего за один месяц?»

«Виктория беременна, – ответил Константин таким спокойным тоном, словно говорил о чём-то пустяковом. – Мы не можем позволить себе ждать ещё два месяца».

На мгновение Елене показалось, что она ослышалась: «Виктория беременна? Но какое это имеет отношение к нашей свадьбе?»

Она прекрасно знала, как сильно он дорожит Викторией. Иногда он заботился о ней так трепетно, что даже она, его собственная невеста, не могла не испытывать укол ревности.

Но независимо от того, насколько они были близки, беременность Виктории никак не была связана с датой их свадьбы.

Константин ненадолго замолчал, прежде чем заговорить снова: «Ребёнок, которого она носит, – мой».

«Что?»

Мысли Елены взорвались хаотичным гулом, а затем в голове стало совершенно пусто.

Она отшатнулась на шаг, едва сумев удержаться на ногах, ухватившись за край туалетного столика.

Она уставилась на Константина, дрожа всем телом: «Что ты только что сказал?»

Её голос сорвался на крик, резкий и напряжённый: «Разве не ты всегда говорил, что Виктория для тебя не более чем подруга?»

Константин бросил на неё отстранённый взгляд: «Лена, успокойся. Это была всего лишь случайность».

Его голос оставался пугающе спокойным, как будто это дело вообще не имело никакого значения.

Он продолжил: «В тот вечер я выпивал с клиентами и по незнанию употребил что-то, во что подмешали наркотик. Виктория потом ухаживала за мной, и, будучи одурманенным, я принял её за тебя».

Елене это объяснение показалось совершенно нелепым: «Ты принял её за меня? Константин, ты хоть слышишь, как абсурдно это звучит? За все эти годы ты хоть раз был со мной близок? Как ты вообще мог перепутать её со мной? Ты ведь даже прикасаться ко мне не хочешь!»

Лицо Константина помрачнело от этих слов: «Лена, перестань вести себя безрассудно. Ты прекрасно знаешь, что я никогда не прикасался к тебе, потому что хотел, чтобы наш первый раз случился в брачную ночь».

Пустой смешок вырвался у Елены, пока слёзы безудержно текли по её бледному лицу.

Увидев её отчаяние, Константин нахмурил брови и протянул руку, пытаясь успокоить её и взять за руку: «Лена, не волнуйся. Виктория для меня всего лишь друг. Ты – та, с кем я планирую провести свою жизнь...»

«Не трогай меня!»

Елена отдёрнула руку, словно от ожога, и отступила на два шага.

Она смотрела на Константина, и в её глазах читалось лишь отвращение.

«И что теперь? – она выдавила из себя горький смешок. – Я приходила сюда одна, чтобы примерить это платье, как полная идиотка, восемь раз. А сегодня, в тот единственный раз, когда ты наконец-то появился, это только для того, чтобы сказать мне, что ты меня предал?»

Константин отвёл взгляд, но его голос прозвучал холодно и резко.

«Мои родители считают, что, поскольку ты больше не можешь иметь детей, это на самом деле могло бы решить проблему...»

Он ненадолго замолчал, прежде чем добавить: «Тебе следует уволиться с работы и сосредоточиться на беременности Виктории в течение следующих восьми месяцев. Как только ребёнок родится, мы запишем его на твоё имя и будем воспитывать как нашего...»

В этот момент по комнате разнёсся резкий хлопок.

Елена изо всех сил ударила Константина по лицу.

Знакомый спазм боли скрутил её живот.

Она схватилась за живот, глубоко впиваясь ногтями в кожу.

«Константин... – сказала она, – посмотри на меня! Скажи это ещё раз».

Слёзы неудержимо текли по её лицу: «Я не могу иметь детей, но это из-за тебя! Я погубила те самые руки, которые могли бы сделать меня отличным хирургом, тоже ради тебя! Я сделала это, чтобы спасти тебя!»

Отчаяние затопило глаза Елены: «А теперь ты ждёшь, что я буду воспитывать ребёнка другой женщины? Кто я вообще для тебя? Какой-то удобный инструмент для устранения последствий твоей ошибки?»

Константин оцепенел.

Ярость от пощёчины мало-помалу угасла, сменившись тупой болью в груди.