Хоккейный волшебник

Мой муж был в душе. Привычный шум воды, отбивающий ритм нашего утра. Я как раз ставила чашку кофе на его стол — маленький ритуал за пять лет нашего, как я думала, идеального брака.

И тут на экране его ноутбука вспыхнуло уведомление: «Приглашение на крестины Льва Орлова». Наша фамилия. Отправитель: Кристина Волкова, инфлюенсер.

Ледяной ужас сковал меня. Это было приглашение на крестины его сына. Сына, о существовании которого я даже не подозревала. Я поехала в церковь, спряталась в тени и увидела, как он держит на руках младенца, маленького мальчика с его темными волосами и глазами. Кристина Волкова, мать, прислонилась к его плечу — картина семейной идиллии.

Они выглядели как семья. Идеальная, счастливая семья. Мой мир рухнул. Я вспомнила, как он отказывался заводить со мной ребенка, ссылаясь на загруженность на работе. Все его командировки, поздние вечера — неужели он проводил их с ними?

Ложь давалась ему так легко. Как я могла быть такой слепой?

Я позвонила в Берлин, на престижную архитектурную стажировку, от которой отказалась ради него.

«Я хочу принять ваше предложение», — сказала я на удивление спокойным голосом. «Могу вылететь немедленно».

Глава 1

Уведомление из календаря выскочило на экране ноутбука Кирилла — стильное, минималистичное окошко. Мой муж был в душе, и стук воды о стекло был привычным ритмом нашего утра. Я как раз ставила чашку кофе на его стол — маленький ритуал за пять лет нашего, как я думала, идеального брака.

Я успела прочитать слова, прежде чем смогла отвести взгляд.

«Приглашение на крестины Льва Орлова».

Имя заставило меня замереть. Лев Орлов. Наша фамилия.

Не успела я ничего осознать, как уведомление исчезло. Одно мгновение — и его нет. Отозвано. Словно его никогда и не было.

Но было уже поздно. Картина врезалась в мою память. Отправитель: Кристина Волкова. Имя показалось смутно знакомым — какая-то инфлюенсерша, чья идеально выверенная жизнь иногда мелькала в моей ленте. Красивая женщина с огромным количеством подписчиков.

Холодное, острое беспокойство поселилось у меня в животе. Это было не просто случайное письмо. Это было приглашение на крестины его сына. Сына, о существовании которого я не знала.

Адрес указывал на церковь в центре Москвы, время — сегодня днем.

Часть меня хотела захлопнуть ноутбук и сделать вид, что я ничего не видела. Вернуться в идеальную иллюзию, которую я так тщательно строила с Кириллом, блестящим, харизматичным главой IT-корпорации, который любил меня.

Но другая часть, более холодная и настойчивая, знала, что я должна пойти. Я должна была увидеть.

Я оставила кофе на его столе и вышла из нашего безупречного, минималистичного дома, который я спроектировала как памятник нашей любви.

Церковь была из старого камня, солнечный свет пробивался сквозь витражи. Я стояла сзади, в тени, и мое сердце тяжело и больно стучало в ребрах.

И тут я увидела его.

Кирилл. Мой Кирилл. Он стоял у алтаря, не в одном из своих строгих деловых костюмов, а в мягкой, повседневной одежде. Он выглядел расслабленным, счастливым. Он держал на руках младенца, красивого маленького мальчика, завернутого в белые кружева.

Маленького мальчика с темными волосами и выразительными глазами Кирилла.

Малыш, Лев, надул пузырь и хихикнул, протянув крошечную ручку, чтобы коснуться лица Кирилла.

«Надеюсь, он вырастет таким же, как ты, папочка», — произнес женский голос, мягкий и собственнический.

В поле зрения появилась Кристина Волкова, ее рука обвила талию Кирилла. Она положила голову ему на плечо — картина семейной идиллии. Ее улыбка была лучезарной, а глаза устремлены на мужчину, которого я называла своим мужем.

Они выглядели как семья. Идеальная, счастливая семья.

Сознание отключилось. Волна оцепенения накрыла меня, такая глубокая, что казалось, будто я парю вне собственного тела. Я смотрела, как Кирилл поцеловал Кристину в лоб, а затем снова обратил внимание на ребенка, пробормотав что-то, что заставило ее рассмеяться.

Это было реально. Все это. Женщина, ребенок. Его тайная жизнь.

Я увидела несколько знакомых лиц на скамьях — деловые партнеры Кирилла, люди, которые бывали у нас дома на ужинах. Они улыбались счастливой паре, не замечая жены, стоящей в тени, чей мир рушился на глазах.

Я не могла дышать. Я не могла заставить себя подойти, закричать, разрушить их идеальный момент. Боевой дух покинул меня, сменившись глубоким, всепоглощающим отчаянием.

Я повернулась и ушла, выскользнув за тяжелые церковные двери обратно в городской шум. Звуки были приглушенными, далекими. Мир казался холодным, а я — еще холоднее.

Я вспомнила разговор несколько месяцев назад, на нашу годовщину.