Хоккейный волшебник

Я смотрела, как мой муж подписывает бумаги, которые положат конец нашему браку, не отрываясь от переписки с женщиной, которую он действительно любил.

Он даже не взглянул на заголовок. Просто нацарапал свою острую, рваную подпись, которой подписывал смертные приговоры для половины криминального мира Москвы, бросил папку на пассажирское сиденье и снова уткнулся в экран.

— Готово, — сказал он голосом, лишённым всяких эмоций.

Это был Дамир Морозов. Правая рука босса. Человек, который мог учуять ложь за километр, но не заметил, что его жена только что подсунула ему документы о расторжении брака, спрятанные под стопкой скучных отчётов по логистике.

Три года я отстирывала кровь с его рубашек. Я спасла союз его семьи, когда его бывшая, София, сбежала с каким-то гражданским.

Взамен он относился ко мне как к предмету мебели.

Он оставил меня под дождём, чтобы спасти Софию от сломанного ногтя. Он оставил меня одну в мой день рождения, чтобы пить с ней шампанское на яхте. Он даже протянул мне стакан виски — её любимого напитка, — забыв, что я ненавижу его вкус.

Я была просто заменой. Призраком в собственном доме.

И я перестала ждать. Я сожгла наш свадебный портрет в камине, оставила своё платиновое кольцо в пепле и села на самолёт в Санкт-Петербург. Билет в один конец.

Я думала, что наконец-то свободна. Думала, что сбежала из клетки.

Но я недооценила Дамира.

Когда несколько недель спустя он наконец открыл ту папку и понял, что, не глядя, подписал отказ от собственной жены, Жнец не смирился с поражением.

Он сжёг весь мир дотла, чтобы найти меня, одержимый желанием вернуть женщину, которую сам же и выбросил.

Глава 1

Елена Воронцова. От первого лица.

Я смотрела, как мой муж подписывает бумаги, которые положат конец нашему браку, не отрываясь от переписки с женщиной, которую он действительно любил.

Он даже не взглянул на заголовок. Просто нацарапал свою острую, рваную подпись, которой подписывал смертные приговоры для половины криминального мира Москвы, бросил папку на пассажирское сиденье и снова уткнулся в экран.

— Готово, — сказал он голосом, лишённым всяких эмоций.

Это был Дамир Морозов. Правая рука босса. Жнец. Человек, который мог учуять ложь за километр, но не заметил, что его жена только что подсунула ему документы о расторжении брака, спрятанные под стопкой скучных отчётов по логистике.

Я сидела напротив Милы в охраняемом кафе, наблюдая, как дождевые струи стекают по пуленепробиваемому стеклу. Мои руки были сложены на коленях, совершенно неподвижно. Меня научили быть неподвижной. Я была Птичкой в клетке, молчаливой женой Морозова.

— Он подписал? — прошептала Мила, её глаза расширились от ужаса и какого-то извращённого, восхищённого недоверия. — Просто так?

— Он был отвлечён, — тихо сказала я. — У Софии случился кризис из-за сломанного каблука или ногтя. Точно не помню.

Мила с грохотом поставила чашку с кофе.

— Он чудовище, Лена. Слепой, самодовольный ублюдок. Ты три года отстирывала кровь с его рубашек. Ты спасла союз его семьи, когда эта соплячка сбежала с каким-то гражданским. А он относится к тебе как к мебели.

— Мебель полезна, — поправила я её, делая глоток чая. На вкус он был как пепел. — Я меньше, чем мебель. Я просто украшение. Замена.

Я посмотрела в окно. Колонна чёрных бронированных внедорожников с идеальной точностью остановилась у тротуара. Пешеходы разлетелись, как голуби. Они знали этот строй. Знали, кто внутри.

Дамир Морозов не просто входил в комнату, он завоёвывал её. Он был самым смертоносным хищником в городе, человеком, который в двадцать два года возглавил силовое крыло московской группировки и превратил его в машину абсолютного ужаса. Он убивал людей за то, что они не так на меня смотрели, но при этом сам на меня не смотрел никогда.

— Он здесь, — сказала я.

Мила взяла меня за руку.

— У тебя есть план побега?

— Санкт-Петербург, — выдохнула я. — Изабелла нашла квартиру. Рейс через две недели. А до тех пор я играю свою роль.

Дверь кафе открылась. Давление в комнате, казалось, упало. Сначала вошли двое бойцов, осматривая периметр холодными, мёртвыми глазами. Затем вошёл Дамир.

На нём был костюм антрацитового цвета, который стоил дороже этого здания. Его тёмные волосы были зачёсаны назад, открывая лицо, красивое той же красотой, что и гроза — разрушительной и завораживающей. Он направился прямо к моему столику, игнорируя всех остальных.

— Елена, — сказал он. Это было не приветствие. Это был приказ.