Хоккейный волшебник

- Ты просто мусор из трейлера, Джейми. И всегда им останешься.

Этот голос звучал в ее голове, как заезженная пластинка, но внезапный, резкий вдох разорвал пелену сна. Джейми Рассел села на кровати, хватая ртом воздух, словно только что вынырнула с глубины ледяного озера. Легкие горели. В ушах стоял гул, похожий на шум крови перед обмороком.

Она судорожно ощупала свои запястья. Кожа была гладкой. Никаких шрамов. Никакой крови. Фантомная боль, острая и пульсирующая, все еще пронзала руки, напоминая о ванне, полной красной воды, в которой она умерла в прошлой жизни.

Джейми подняла глаза. Барочный потолок с лепниной. Тяжелая хрустальная люстра, которая всегда казалась ей дамокловым мечом. Она была в особняке Гибсонов.

Дрожащими пальцами она схватила смартфон с прикроватной тумбочки. Дата на экране ударила по глазам ярче, чем утреннее солнце. Три года назад. День, когда ее жизнь превратилась в ад. День развода.

Она медленно сползла с кровати и подошла к ростовому зеркалу в углу комнаты. Из стекла на нее смотрел клоун.

Вульгарные накладные ресницы, отклеивающиеся в уголках. Дешевая розовая помада, размазанная по подбородку. Розовый пеньюар с перьями, который Карлтон заставил ее купить, чтобы она соответствовала его представлению о «доступной дурочке».

- Господи, - прошептала она, и ее голос сорвался.

В отражении она видела не себя. Она видела куклу, которую создал Карлтон Гибсон, чтобы возвышаться на ее фоне. Он любил повторять, что спас ее из грязи, но на самом деле он просто наслаждался тем, что втаптывал ее обратно.

Волна холодного гнева поднялась из желудка, вытесняя панику. Зрачки Джейми сузились. Дыхание, которое секунду назад было рваным, стало ровным и глубоким.

Она вспомнила, как ночами, пока Карлтон спал с секретаршами или моделями, она сидела в гардеробной с ноутбуком на коленях, переписывая код для Gibson Tech. Она вспомнила, как ее алгоритмы подняли акции компании на двести процентов. И как Карлтон присвоил все себе, назвав ее «талисманом».

Джейми сорвала с себя розовый пеньюар. Ткань затрещала, пуговицы разлетелись по паркету. Она скомкала тряпку и швырнула ее в мусорную корзину.

В ванной она включила ледяную воду. Руки действовали автоматически, жестко. Она взяла грубую губку и начала стирать с лица этот позор. Мыло щипало глаза, кожа покраснела от трения, но она не останавливалась, пока в зеркале не появилось ее настоящее лицо.

Чистая, бледная кожа. Высокие скулы. И глаза - темные, глубокие, в которых больше не было ни капли собачьей преданности. Теперь там был только ледяной расчет.

Со двора донесся рев мотора. Спортивный Aston Martin. Карлтон вернулся.